Живописец Иван Никитин
Сайт историка искусства
Головкова Владимира Павловича
ДОКУМЕНТЫ
ИЛЛЮСТРАЦИИ
КОНТАКТЫ

Он отличается от повседневного богатой вышивкой. Мы видим те же, что и на никитинском портрете, непременные элементы: капу (црногорска капа), белую рубашку, жилет (цмадан), шелковый пояс и суконную куртку из грубого сукна (гунъ).

И как только мы опознаем черногорский наряд на портрете 1715 года, "казак" тут же превратится в Михаила Ильича Милорадовича, основоположника рода графов Милорадовичей в России, тех, чей представитель будет смертельно ранен на Сенатской площади 14 декабря 1825 года. Потому что в обозначенный на портрете год, в Петербурге, где проживал тогда Иван Никитин, только этот человек непременно стал бы позировать художнику в черногорском национальном наряде.

А находился он под протекцией знатной персоны, для которой заказ портрета этого заезжего герцеговинского серба был бы самым естественным жестом. Им был известный исторический деятель, "иллирийский шляхтич", сербский граф Сава Лукич Владиславич, который в России называл себя Саввой Рагузинским.

Портрет "казака в красном", то есть М. И. Милорадовича, интересен нам и тем, что он впервые связывает имена Ивана Никитина и уже многократно встречавшегося нам Саввы Рагузинского, устанавливая неизбежность их знакомства в 1715 году, то есть еще до итальянской стажировки Никитина33. Мы покажем в дальнейшем исключительную важность этого факта и вытекающие из него далеко идущие последствия.

Для доказательства всех этих тезисов нам придется воссоздать историческую канву некоторых важных событий 1715 года.

                                                     2.5. Михаил Милорадович и Савва Рагузинский

 

Поднимемся к  истокам событий. Пятью годами ранее, после Полтавской виктории 1709 года, Петр не пожалел денег, чтобы наградить ее участников. Не был обойден и Савва Лукич Владиславич —Рагузинский. В феврале 1710 года он получил вотчины, конфискованные у двух мазепинцев, что превратило его в феодального землевладельца на землях Малороссии. В том же году ему был пожалован официальный чин надворного советника, что формально определило положение, которое он фактически занимал в дипломатической службе России. В петровское время этот чин влек за собой потомственное дворянство. В итоге герцеговинский серб и "иллирийский шляхтич" Сава Владиславич влился в ряды российского дворянства как Савва Владиславич —Рагузинский.

В ноябре 1710 г. Османская империя объявила войну России, и по турецкой традиции русский посол в Константинополе П. А. Толстой был заключен в Семибашенный замок. Следующий, 1711 год памятен в истории России злополучным Прутским походом. В нем участвовал и Савва Лукич, причем не в роли стороннего наблюдателя, а в роли человека, находившегося в гуще событий и оказывавшего влияние на их развитие. Более того, в определенной степени он является инициатором всего начинания, окончившегося столь плачевно.

Владиславич —Рагузинский побуждал русское правительство к походу против турок основательными аргументами. Он сулил содействие порабощенных турками славянских народов: "християне от турков зело озлоблены и умучены суть"; если бы царь двинул войско против османов, то все порабощенные христиане немедленно восстали бы.

Причастность Владиславича к Прутскому  походу выразилась прежде всего в составлении им плана кампании. Н. И. Павленко писал: "Хотя документ, известный под названием "Проект плана ведения войны 1711 года", никем не подписан и не датирован, не приходится сомневаться, что его автором мог быть только Владиславич. Только он способен был подробно развивать идею борьбы против Порты подвластных ей славянских христианских народов". В конце концов и сам царь уверовал в могущественную поддержку славянских и христианских народов, что видно из следующих его слов: "Сербы (от которых мы такое же прошение и обещание имеем), також и болгары и иные христианские народы против турка восстанут, и они к нашим войскам совокупятся, иные же внутрь их, турской, области возмущение учинят, что увидя, турской везирь за Дунай пойтить не отважится, и может быть, что и бунт учинят".

В начале мая 1711 года, когда армия Б. П. Шереметева находилась в районе Немирова, царь отправляет к опять отличившемуся медлительностью фельдмаршалу двух лиц —князя Василия Владимировича Долгорукова и Савву Лукича Владиславича. Главная задача первого состояла в том, чтобы торопить фельдмаршала с продвижением на юг. Задача Владиславича определена царем одной фразой: "Да для советов в тамошних делах посылаем надворного нашего советника господина Саву Рагузинского". То есть Владиславич —Рагузинский выполнял роль дипломатического советника при главнокомандующем русской армией.

Не прояви Б. П. Шереметев свою обычную медлительность, поспей русские войска к Дунаю захватить переправы, —и события, возможно, развивались бы в соответствии с планом. Из всех расчетов реальными оказались два: молдавский господарь Дмитрий Кантемир открыто перешел на сторону России, а в Черногории поднялось мощное антитурецкое движение. Владиславич —Рагузинский имел прямое отношение к обоим событиям34.

Напрягая все силы государства в войне со шведами, Петр I был абсолютно не заинтересован в войне с Турцией. Однако его неоднократные попытки сохранить мир были отвергнуты султаном Ахмедом III. 22 февраля 1711 г. в Успенском соборе Кремля в присутствии царя и гвардии был обнародован манифест о начале войны с Османской империей и отпоре "хищному волку турку".

Черногория вдавалась клином в соседние османские владения, ее выгодное военно-стратегическое положение, а, главное, знаменитая в Европе воинственность ее антитурецки настроенного населения делала Черногорию ценным союзником России. Начиная Прутский поход, Петр I, с подачи Владиславича, обратился к балканским христианам с призывом оказывать помощь русским войскам. Этот призыв был облачен в конкретную форму письма Саввы Владиславича —Рагузинского.

В кровопролитной и длительной антитурецкой борьбе руководящая роль в Черногории принадлежала цетинским митрополитам. Поскольку митрополит Данило Негош35, по сану своему духовному, не мог являться "полевым командиром", черногорцам следовало помочь посылкой подходящего военачальника в лице Михаила Ильича Милорадовича, принадлежащего, как и Владиславич, к герцеговинскому роду.

И вот в марте 1711 г. в Черногорию были направлены Михаил Милорадович, ставший по такому случаю полковником, и капитан Иван Лукачевич. Как отмечает Ю. П. Аншаков, оба российских эмиссара были профессиональными военными и хорошо ориентировались в местной обстановке36. Одновременно с царской грамотой И. Албанез, бывший монах, ставший капитаном, доставил Милорадовичу в Бухарест и личное письмо Саввы Рагузинского от 4 марта 1711 года. Оно содержало конкретные инструкции полковнику. Близость отношений и давность знакомства С. Владиславича и М. Милорадовича характеризуют начальные фразы этого письма, опубликованного потомком последнего:

"Царскаго Пресветлаго Величества Полковнику благородному Господину, а моему Милостивому Брату и благодетелю Михаилу Милорадовичу. Извествую Вашему Благородию что мой Всемилостивейший Царь и Государь Его Царское Величество услышав чрез меня и протчих ваше великодушие и христианскую ревность и храбрость вашу и древних ваших, повелел мне Вашему Благородию поздравити и объявити его Монаршескую к вам милость; во первих убо жалует ваше Благородие чином полковничьим, притом посылает вам пять сот червоных золотых на иждивение…"37.

Назначенному полковником Милорадовичу в случае успеха был обещан уже генеральский чин и "превеликая милость" от монарха. Отметим, что, судя по этому письму, Михаил Милорадович был, по сути, фигурой, до того времени не известной в России, но открытой в силу надобности именно Владиславичем —Рагузинским38.

К черногорцам примкнули герцеговинцы. Вначале боевые действия южнославянских союзников России проходили успешно. 15 июня турецкие войска были разбиты у Гацко (Герцеговина), места, где родился Сава Владиславич. Но все возникшие надежды обрушила Прутская катастрофа. Прутский договор зафиксировал сравнительно легкие для России условия мира, однако, генералы настаивали на наказании виновных в молдавской авантюре.

Хотя именно Владиславич был сторонником, если не инициатором, продвижения русской армии в глубь Молдавии, он по-прежнему пользовался расположением Петра I: Прутский поход нисколько не омрачил отношений между ними39. Свидетельством тому являются последовавшие один за другим два указа, предоставлявшие надворному советнику новые торговые привилегии, а также донесения иностранных дипломатов, отмечавших уважительное отношение Петра I к Владиславичу —Рагузинскому.

Составить представление о расположении царя к Рагузинскому и о его реальной роли в государственных русскотурецких делах можно по следующему факту. 5 апреля 1712 года П. П. Шафиров и М. Б. Шереметев, наконец-то, заключили в Константинополе мирный Трактат с Портой. 9 мая известие о том доставил царю в Кроншлот гвардии подпорутчик Румянцев. Английский посол в Петербурге Чарльз Витворт доносил в Лондон, что по мнению русского правительства, "от вопроса о мире с Портой в значительной мере зависит судьба Северной войны". Витворт кисло продолжал: "Утро прошло в большой радости, с крепости и судов беспрестанно палили пушки".

Для торжественного чтения писем послов из Константинополя и принятия державного решения о ратификации Трактата Петр I 11 мая прибыл в дом канцлера Г. И. Головкина. Присутствовали ближние государственные люди: тайные советники фельдмаршал граф Шереметев, адмирал граф Апраксин, князь Яков Федорович Долгорукой, Иван Алексеевич Мусин —Пушкин, Тихон Никитич Стрешнев, Никита Моисеевич Зотов. И надворный советник Савва Рагузинский40.

Порта еще дважды, в 1712-м и в конце 1713 года, объявляла России войну, которая, впрочем, так и не началась. Черногорцы под влиянием митрополита Данилы и Милорадовича долго не хотели верить доходившим известиям о Прутском договоре, лишавшем их надежды на столь нужную поддержку русских войск, и продолжали воевать с турками. Османы же после Прутского мира отправили на подавление восстания южных славян многочисленную армию.

Каратели встретили ожесточенное сопротивление. Лично Михаил Милорадович показал себя храбрым и упорным в боях командиром. Никогда ранее турки не собирали такое количество войск против Черногории. Черногорцы, к которым пришли на помощь бокельцы из Приморья, сумели собрать всего около 5 тысяч воинов против 7-тысячного авангарда турецких войск41.

В Россиии менно Савва Владиславич представлял интересы восставших перед русским правительством как во время их борьбы с османами, так после разгрома восстания42. В июле 1712 года он от имени восставших просил о дополнительной финансовой помощи на приобретение оружия и амуниции, ибо в противном случае "многие народы погибнут от меча, огня и плена барбарского". Восстание было подавлено, началась жестокая расправа. Жертвой этой расправы стал и брат Савы Владиславича, замученный в плену43.

Милорадович в сопровождении нескольких человек в августе 1712 г. отправился в Россию. Покидая Черногорию, он адресовал ее жителям личную грамоту, которую подписал так: "Благочастиваго Цара Петра Велики Полковник и Кавалиар Михаил Милорадович". Митрополит Данило поручил ему лично изложить Петру I черногорские события и, несмотря на международные обязательства, вытекающие из Прутского договора, не оставить Черногорию без внимания. Но царь Петр I, воевавшей со шведами, саботировал Прутский договор только в разумных пределах. Михаил Милорадович со товарищи фактически эмигрировали в Россию, прибыв в Москву в начале 1713 года и  переехав позже в Петербург.

У них не было средств. В России они могли опереться единственно на земляка Савву Рагузинского, который принимал к сердцу их судьбу и располагал реальной возможностью помочь. И Савва Лукич взял их в свою протекцию. Он принял решающее участие в обустройстве сербов на новой земле, ходатайствуя об определении на русскую службу и выдаче им жалованья. А потом спас их от верной гибели. В том же 1713 году османы снова объявили войну России. Канцлер Головкин решил вернуть сербов во главе с Милорадовичем на родину, чтобы они возобновили там вооруженную борьбу против общего неприятеля. Владиславич —Рагузинский счел эту меру преждевременной, так как движение было обескровлено и организация восстания  потребовала бы от России огромных затрат. Аргумент солидный —в устах знающего человека. К тому же, с горечью заметил Рагузинский, участники движения "поступать будут осторожно, бояться, дабы царское величество с турками не помирились, от чего бы они до конца могли разоритца". Сенату эти доводы показались убедительными, и отправка сербов не состоялась, что, конечно, спасло жизнь Михаилу Милорадовичу.

Обратимся от этих общих сведений к конкретным фактам пребывания черногорцев сначала в Москве в 1713–714 годах, а затем в Петербурге —до лета 1715 года. О том, что происходило с предводителями разгромленного турками восстания, полковником Милорадовичем со товарищи, бежавшими из Черногории в Россию по царскому приглашению, узнаем из их доношений в Сенат. Из тех документов видно, что "оной полковник с помянутыми товарищами в просительном доношении объявили, что приехали они из отечества своего в службу его царскаго величества, не взяв с собой ничего". Поэтому прибывшим было пожаловано приличное месячное довольствие: полковнику Милорадовичу с челядью целых 20 рублей, а, например, капитанам по 12 с половиной рублей44. Но если на первый триместр 1713 года эти деньги им были исправно выплачены, то затем возникали задержки, в результате чего эти люди месяцами сидели без кормовых. Своим приговором от 7 января 1714 года Сенат постановил —задолжности погасить в выдать деньги на период до 3 апреля 1714 года.

Окрыленные успехом, капитаны Иван Албанез, Славия Дьякович и поручики Сава Браев и Сава Михайлов уже 13 января подают отдельное доношение в Сенат. Они пишут, "что в прошлом 713 г. в первых числах февраля царскаго величества именным повелениием прибыли они к Москве и явились в Канцелярии Прав. Сената, а велено отвесть им особливую квартиру". Спустя почти год эта квартира "до днесь не отведена, а жили с того времени до днесь на одной квартире с г-ном полковником Милорадовичем и с челядниками в одной палате человек с 10-ть и примали себе великую тесноту".

Капитаны и поручики ее безропотно терпели потому, что не чаяли задержаться в Москве на столь долгий срок. Теперь же они "ныне видят, что им вскоре с Москвы отпуска не будет; а в той одной палате за таким многолюдством и утеснением жить им никоим образом невозможно; того ради просят, дабы Прав. Сенат указал им 4 человекам с двумя челядниками отвесть особливую квартиру без утеснения". Нарисованная в доношении картина произвела должное впечатление на Сенат, и 22 января 1714 года был послан указ в Московский гарнизон к обер-коменданту Ивану Петровичу Измайлову об отводе квартиры. Как видно, сам полковник Милорадович до появления в начале февраля 1713 года капитанов и поручиков комфортабельно проживал в квартире с тремя челядинцами.

Однако, в апреле 1714 года выплата жалованья на следующий триместр не состоялась. Не было жизненно необходимых кормовых ни в мае, ни в июне. А затем, 14 июля 1714 года, по приговору за подписанием самого "генерала-

пленипотенциала крикс-комисара и тайного советника" князя Я. Ф. Долгорукова было велено не только выплатить задолженность, но и выдать деньги вперед по 7 октября, причем обязательно под личные расписки, которые, заметим, сохранялись в бумагах Сената45.

Оказалось, что по чьему-то грамотному совету, "мультяногринцы Михайло Милорадович с товырыщи" написали наверх, в Петербург, государственному канцлеру графу Г. И. Головкину о том, "что им определенаго жалованья из Сената не дают, а пропитания они не имеют, для чего вынуждены платья и другие вещи продавать". Челобитчики просили канцлера "определенное жалование давать по прежнему, чтоб они от того не пришли в крайнее оскудение, о чем бы не было прошения царскому величеству". То есть, если его превосходительство г-н канцлер не наведет в этом деле порядок своей властью, последует жалоба самому царю, а тогда все получат положенное. Как не заподозрить в этом шаге чужестранцев невидимую руку опытного хитрована С. Л. Рагузинского?

Наконец, сербам было позволено переехать из Москвы в Петербург. Там, в апреле 1715 года, Петр I решил как их судьбу, так и уже немногочисленных оставшихся на Украине бойцов генерала Кантакузина. Их служба русской державе с честью завершалась, они, получив "выходное пособие", становились свободными.

Иная судьба ожидала полковника Михаила Милорадовича, счастливо задержавшегося в Петербурге46. Петр I руководствовался первостепенными стратегическими интересами державы. Но он, несомненно, ощущал неловкость, отказавшись реально помочь единым в вере черногорцам. В ответ на просьбы черногорского владыки митрополита Данило в июле 1715 г. Петр I издал жалованную грамоту, в которой благодарил своих южнославянских союзников за помощь в войне с Османской империей. Российский монарх заметил, что потребовавшая больших затрат "нынешняя долгопротяжная с еретиком королем шведским война"  не дает ему возможности по достоинству наградить всех.

И пусть с опозданием, для Михаила Милорадовича пришли солнечные дни. Он-то, наконец, получил за Черногорию задолженность в 500 червонных, и в мае 1715 г. был награжден украшенным бриллиантами портретом Петра I47. Он продолжил русскую службу, получив доходное назначение вМалороссию, полковником в Гадяч.

И если у кого-то возникла идея заказать его портрет Ивану Никитину, уже признанному в России живописцу, то как раз в 1715 году. (К месту сказать, в том же году этот молодой художник "писал персону" самого Государя).

Вряд ли стоит сомневаться в том, что одинокого чужестранца Милорадовича в Петербурге свел с живописцем Никитиным никто иной, как его единственный земляк Савва Рагузинский. Его дом располагался на берегу Невы, недалеко от Адмиралтейства, на месте Зимнего дворца. (Сохранилось донесение царю Ф. М. Апраксина, где он предлагал поместить новую Военную канцелярию между дворами вице-адмирала Крюйса и С. Рагузинского48).

В любом случае, Рагузинский, как покровитель и поводырь Милорадовича на топких невских берегах, при данных обстоятельствах не мог не встретиться с ИваномНикитиным. Выходит, эти два человека были знакомы еще до отъезда
 последнего на стажировку в Италию, что радикально меняет наши представления о ее организации. Появляются резоны полагать, что именно Савва Рагузинский был инициатором самой идеи этой стажировки, а его первая встреча с Никитиным состоялась гораздо раньше 1716 года. Вопросы эти мы пока отложим.

Иван Никитин, приступая к написанию картины, известной сегодня как "Портрет казака в красном", видел перед собой не некий этнический тип, а поиздержавшегося, но славного и осанистого христианского воителя за веру. Только осознав это, мы сможем его глазами посмотреть на замечательный портрет (ил. 30), созданный за полтора года до приезда художника в Италию.

Он, кстати сказать, не имеет никакого отношение к украинской тематике, но замечательно интересен для российского зрителя и историка. Такие произведения, как и рукописи, не горят в пламени войны. Оно, скорее всего, было вывезено из харьковского музея оккупантами, знавшими толк в искусстве, и сегодня бытует, неопознанное, где-нибудь в Германии. Подписанное монограммой —латиницей и датированное, оно когда-нибудь всплывет на аукционах. (Было бы правильно вернуть его на родину, не увязая в процедуре реституции). Пока же, располагая лишь черно-белой фотографией неважного качества, мы вынуждены ограничить обсуждение данной работы Ивана Никитина идентификацией изображенного на портрете героя.

                                                        2.6. Карьера Михаила Милорадовича в России

 

Обстоятельства превращения волею царя герцеговинского серба Милорадовича в управителя на беспокойных землях Малороссии требуют специального изучения: они, как увидим, будут иметь прямое отношение к Рагузинскому, а через него и к Ивану Никитину, к двум его шедеврам. Для начала необходимо напомнить некоторые факты истории. С середины XVII в. название "Малороссия" ("Малая Россия") применяется к государству, созданному Богданом Хмельницким в Надднепрянской Украине (также известное как "Войско Запорожское" или "Гетманщина"). Во главе Войска Запорожского находился гетман. Ему подчинялись не только казацкое войско, но и местная администрация, образованная казацкой старшиной. Территориально Гетманщина делилась на полки, а те в свою очередь на сотни. Соответственно, были полковые и сотенные города. После Андрусовского перемирия 1667 года "Войско Запорожское" было официально разделено по Днепру между Московским царством и Речью Посполитой. Автономный статус и название "Малороссия" сохранились за левобережной частью, отошедшей России. После измены гетмана Мзепы Петр I последовательно выхолащивал автономный статус Малороссии, поскольку относился с глубоким недоверием к казацкой старшине, некоторые видные представители которой присоединились к изменнику Мазепе в критический для державы час.

Политика царя в отношении Малороссии была превентивной. Она имела три компоненты: усиление там великорусского элемента путем соответствующей раздачи земель, увеличение полномочий назначаемых контролеров, и, наконец, активное поддержание недовольства низового казачества произволом старшины. Отсюда столь щедрое внимание Малороссийского приказа к жалобам простолюдинов на угнетение и поборы полковников и сотников, на мздоимство судейских, чаще всего обоснованным.

Петр I назначил Милорадовича начальствовать не на вакантное место. В 1715 году в Гадяче полковником сидел не кто- нибудь, а Иван Чарныш, видная историческая фигура, к тому же зять самого гетмана Ивана Скоропадского. Да и Петр I был к нему удивительно снисходителен, потому что в 1708 г. Чарныш участвовал в доносе Искры и Кочубея на Мазепу, и это дело едва его не погубило. Он, вместе с полковником миргородским Даниилом Апостолом, был, по решению назначенных Петром I судей, разбиравших дело доносчиков, выдан головою гетману, который, однако, простил его.

С избранием в гетманы Скоропадского Чарныш быстро освоился с новым положением вещей и продолжал богатеть и идти вверх по службе. В 1709 году он получил уряд гадяцкого полковника, оставшийся свободным после родственника Мазепы —Степана Трощинского, "отданного под караул". Сам-то Чарныш участвовал со своим полком в Полтавской баталии как раз на правильной стороне и был послан Петром Великим к крымскому хану и запорожцам с известием о выборе нового гетмана. К тому же Чарныш пользовался покровительством тещи, самой гетманши, которая, как известно, имела сильное влияние на своего слабохарактерного супруга. Чарныш стал всевластно распоряжаться в своем гадячском полку, тесня полчан и скупая у них насильно "грунты". Сохранилось множество жалоб, поданных на него гетману от казаков полка. Но он, пользуясь покровительством гетманши, умел оправдывать себя перед гетманом, и жалобы оставались без последствий.

И когда он в 1715 году был подвинут со своего уряда в пользу Милорадовича, то получил взамен пост Генерального судьи, оставшийся свободным после смерти Демьяна Туранского Компенсация была неравноценной: теряя полковничество, он вместе с тем терял и возможность обогащаться за счет своих полчан. Вот почему он в штыки встретил свое смещение и всячески противился назначению полковником Михаила Милорадовича. Возникла немалая склока, которую можно было предвидеть.

Поэтому трудно понять мотивы Петра I в этом странном назначении. Еще более удивителен факт, что сам Милорадович просил царя о назначении полковником именно в Гадяч, на место сварливого Чарныша. Об этом сообщил его потомок, граф Г.А. Милорадович49: "Царская грамота повелела Милорадовичу по его прошению от 10 июня 1715 года быть" в Гадяцком полку полковником на место бывшего тамо полковника, который ныне генеральным судьею Ивана Чарныша". Вряд ли только что натурализовавшийся иноземец догадывался о точном географическом расположении малороссийского города Гадяч. Поэтому у нас не может быть сомнений, что идея такого кадрового решения царя принадлежала Савве Рагузинскому, куратору Михаила Милорадовича. Он же его, несомненно, и "пролоббировал".

Теперь нам предстоит обнаружить тот странный интерес, которым руководствовался в этом деле Савва Рагузинский. (В дальнейшем станет понятным особое внимание автора к подробностям этого дела). Конечно, он, имевший владения в Малороссии, был заинтересован в доверенном человеке на крупном административном посту. Но почему в столь проблемном месте, как Гадяч?

История боевого водворения Милорадовича полковником в Гадяч хорошо документирована50. Нужно сказать, что ему предстояло встретить в лице Чарнаша искушенного противника51. Как сообщается в материалах возникшего дела, "Чарныш решил идти против Милорадовича и когда тот приехал в Гадяч, то Чарныш встретил его, нанеся "без всякой причины многия безчестья". Со своей стороны, гетман Скоропадский был очень недоволен тем, что Милорадович стал полковником без его ведома. Он 9-го августа 1715 года написал канцлеру графу Г. И. Головкину письмо в просьбой отменить это назначение ввиду того, что для здешних мест Милорадович есть "иноземец". Второе послание гетмана по этому же вопросу датировано 24-м февраля 1716 г. Но все эти хлопоты гетмана и Чарныша не привели ни к чему, и первому было отвечено, что Милорадович на гадячское полковничество определен и к месту уже давно отъехал.

Пока происходила вся эта переписка, прибывший в Гадяч Михаил Ильич Милорадович претерпевал от Василия Ивановича Чарныша разные "противности". Например, "когда для него, Милорадовича, послано было несколько подвод привезти сена, которого сто возов гетман на приезд дал, —тогда дворецкий чарнышов, набежав, людей тех побил и коней позабирал". Историк  Вадим Львович Модзалевский описывал по документам (дела в Малороссийском приказе) дальнейшие события так:

"Но не только Чарныш старался принести Милорадовичу имущественный ущерб, —он хотел его поссорить с Саввою Рагузинским, для чего не остановился и перед подлогом. В принадлежащее Чарнышу село Борки по разнарядке был определен постой русских войск. Тот подделал распорядительный полковничий документ, "сверху его надпись Борковский вытерши, написал и в Розбышовку (принадлежавшую Рагузинскому) отослал, приводя его Милорадовича, в ссору с господином Рагузинским". Последняя цитата, взятая из доношения Милордовича на Чарныша, содержит всю необходимую нам информацию52.

Конечно, на этом история о том, как ссорились Михаил Ильич с Иваном Федоровичем, не закончилась. В 1717 году они делили землю в Гадячском полку53 и тут-то освоившийся Милорадович выступил во всей силе своих полномочий. В результате Чарныш 8 января 1718 года написал на него доношение в Малороссийский приказ "по причине отнятия у него Черныша маетностей с приложением пунктов всех обид и наглостей от Милорадовича в полку происходящих"54. Спустя полтора месяца Милорадович запросил приказ "о даче ему Государевой подтвердительной грамоты на пожалованные ему и приданные за женою и невесткою деревни"55.

Некоторые историки характеризуют Милорадовича в его дальнейшей деятельности в полку как самодура и мироеда. Так, он начал тиранить местную судебную власть, притесняя украинского гуманитария, гадячского полкового судью Григория Ивановича Грабянка56. Настолько, что тот боялся выходить из собственного дома.

Все эти и последующие подробности, на первый взгляд мелкие, на самом деле являются существенными. В частности, нам еще предстоит в ходе исследований встретиться с Г. И. Грабянка, этой интереснейшей исторической фигурой.

                                              2.7. Имение Саввы Рагузинского в Гадячском полку

 

Значимым окажется и тот факт, что у Саввы Рагузинского была маетность на землях Гадячского полка —упомянутое в доношении Милорадовича имение

"Розбышевка". По прошествии трехсот лет на карте нынешней Украины в Гадячском районе Полтавской области находим не малое село Розбишевка (укр. Розбишівка). Название это странновато звучит даже, как кажется, для украинского уха. И в самом деле, оно по всей вероятности, было искажено народным говором. Подлинным было бы название этой местности, указанное на крупномасштабных географических картах начала XVIII века, тех, которые использовали полевые командиры русских войск времен Полтавской баталии. То есть нам придется отступить во времени на семь —восемь лет назад, к кульминационному периоду Северной войны.

С середины декабря 1708 года по конец января 1709 года локальные столкновения русских и шведских отрядов происходили в Роменском и Гадячском "квартирных районах". Там на зимних квартирах расположилось шведское войско во главе с королем. Русские отряды их непрерывно держали в напряжении, совершая неожиданные набеги57.

18 декабря 1708 года русские диверсионные отряды ворвались в Ромны. Оттуда генерал Алларт тут же выслал лазутчиков для наблюдения за перемещениями войска шведского короля. О результатах операции он доложил Петру I в письме от 19 декабря 1708 года58:

"…доношу всеподданнейше, что я к вечеру вчера сюда со всею кавалериею пришел…. Ромны доброе место есть. … Лазутчики мои сказывают, что король свейской с мазепою ныне в Гадиче, куда и вся инфантерия пошла, а кавалерия стоит, сказывают, в последующих местах: по Хоролю реке, в Липове долине, Русиновке, Розбушилке, Сергеевке, Лутцке, Петровке. Також послал я 3 партии к неприятелю, а что принесут, о том вашему величеству донесу".

В этом тексте указано, как видим, название места "Розбушилка", а не "Розбишевка". Однако, речь идет об одной и той же маетности, об этом неопровержимо свидетельствуют названия соседних мест. Но можно ли доверять автору этого текста? Безусловно. Боевое донесение самому царю составляет никто иной, как сподвижник Петра I, российский генерал-аншеф, барон Людвиг Николай фон Алларт. Этот саксонец по своей основной профессии —военный инженер, такой в описании верховному командующему диспозиции войск будет, без сомнения, занудливо скрупулезен, указывая в тексте именно те названия мест, которые он видит на карте, те, что нанесены и на карту Петра I.

Итак, внесем поправку: в 1708 году имение Рагузинского в гадячском полку именовалось "Розбушилка". Его корень: "Розбуш". Освободив его от народного скороговора, получим окончательно: "Розенбуш".

В те времена закладываемым поместьям давали имена владельца —основателя. (Например, совсем недалеко от Розбушилки находится село Крамарщина, названия которого восходят, несомненно, к фамилии владельца маетности). Вот и получается, что изначальным владельцем-основателем этой маетности был хорошо известный в Московии в последней трети XVII века купец и предприниматель Бутенант фон Розенбуш, Андрей Иванович.

Иноземец из Гамбурга, он уже в 1670-х годах вел торг а Архангельске, имел медный и железные заводы в Олонецком уезде, был также комиссаром в России датского короля59. Но зачем ему земли в Малороссии? А где еще закупать, а то и самому выращивать пшеницу? В хлебе остро нуждалось Датское королевство, но тамошние жители не жаловали рожь, которую только и выращивали на севере и в центре Московии60. Ну и конечно, только в Малороссии можно было выращивать табак в товарных размерах. Чрезвычайно прибыльная торговля малороссийским табаком процветала с конца XVII века, несмотря на вялые попытки ее регламентации61.

Вот теперь, кажется, можно принять за исходное, неискаженное говором название поместья Рагузинского — Розенбуш. Эта, на первый взгяд третьестепенная, деталь в наших исследованиях окажется связанной с именем Ивана Никитина и откроет дорогу документальному подтверждению целого ряда наших важнейших предположений. Но пока для построения всей логической цепи аргументов нам не хватает еще нескольких промежуточных звеньев.

Что касается исчезнувшего портрета "казака в красном", написанного Иваном Никитиным в 1715 году, то исследование его истории показало:

1. На портрете изображен Михаил Милорадович, основоположник рода графов Милорадовичей, герой восстания против османов в Черногории.

2. Савва Рагузинский осуществлял в Петербурге зимой-весной 1715 года плотную опеку прибывшего в город иноземца Михаила Милорадовича. Поэтому только Рагузинский мог быть тем человеком, который сделал Ивану Никитину заказ на портрет вконец обедневшего чужестранного воина в черногорском национальном костюме.

3. Следовательно, Никитин и Рагузинский взаимодействовали по вопросу искусства еще до стажировки Никитина в Италии в 1716–719 годах.

 

                                                               2.8. Примечания к главе 2

 

1. Петр I. Время и окружение. ГРМ. Альманах. Вып. 465. СПб: Palace Edition, 2015.

2. Теперь, при устранении последних сомнений в реальности этой особенности, ее можно определить и на снимке при фронтальном освещении маски, представленном на ил. 18 в левом нижнем углу и, отдельно, на ил 19. Заметить ее позволяет разная степень отражения света от различных участков поверхности лба маски. Последняя, увы, совсем не безупречного отлива. Тем не менее, правая граница, начинающаяся от сопряжения лба с переносице, идет вверх примерно под тем же углом, что и на снимках ил. 20.

3. М. М. Богословский. "Фабрично-заводская промышленность при Петре Великом" // "Журнал для всех", 1904, №№ 9 и 10.

4. А. К. Нартов. Рассказы Нартова о Петре Великом… № 39.

5. Писано во время второго Азовского похода. (В. П. Головков. Феномен…, с. 220).

6. Н. И. Субботин. Материалы для истории раскола за первое время его существования. Т. IV. М., 1878. С. 253.

7. В. П. Головков. Феномен…, с. 39–1.

8. Картина написана в год, когда исполнилось ровно четверть века после преждевременной смерти от алкоголизма талантливого амстердамского живописца Абрахама Диепрама, учителя Маттеуса Вулфрата.

9. Быть может, 14 картин "без пялцев", т. е. снятые с подрамников, были подготовлены для транспортировки в Петербург. Как мы указывали в предыдущих работах, среди них могла находиться обнаруженная картина Ивана Никитина "Венера, раненная стрелой Амура".

10. Исключением мог быть только портрет Анны Петровны, чей поспешный отъезд с герцогом Голштинским из Петербурга устроил А. Д. Меншикова, но об этом речь впереди.

11. Д. А. Ровинский. Подробный словарь русских граверов, СПб, 1895, с. 240.

12. Год смерти Шхонебека оценивается простым способом —по последней дате упоминания его имени в расчетных ведомостях Оружейной палаты. Но, во?первых, не все ее документы сохранились, во?вторых, не существовало регламентных сроков окладных выплат, которые зависели от поступления средств из казны. Свидетельство же на этот счет в известной челобитной П. Пикара, его приемника, весьма расплывчато. Поэтому можно с уверенностью утверждать лишь то, что смерть Адриана Шхонебека наступила в промежутке от второй половины 1705 до второй половины 1706 года.

13. С. О. Андросов. Живописец Иван Никитин. 1998. С. 22.

14. Там же, с. 17.

15. И. Г. Котельникова. Новый портрет работы Ивана Никитина// Культура и искусство петровского времени. Л. 1977. С. 183.

16. С. О. Андросов, с. 25.

17. Размеры портрета Елизаветы (54х42) очень близки к размерам обнаруженного холста "Венера, раненная стрелой амура" (50х42).

18. В. П. Головков. Феномен…, с. 10–6.

19. Там же, с. 40 и 262.

20. "Lot 86: Math?s W ulfraet (1648–727). Old Master Pictures by Christie’s. November 10, 1997. Amsterdam, Netherlands. Description: The Death of Sophonisba signed lower left M: Wulfraet.F. (a en e strengthened) oil on canvas 56.7 Ч 49 cm in a French early 19th century gilt frame with stylised fl oral motives NOTES The subject is taken from Livy, Ab Urbe Condita, XXX, 15.

21. Н. М. Молева, Э. М. Белютин. Живописных дел мастера. М., 1965, с. 34–7.

22. Т. А. Лебедева. Иван Никитин. 1975. С. 26.

23. С. О. Андросов, с. 24.

24. Там же, с. 27.

25. Н. М. Молева, Э. М. Белютин, с. 37.

26. А. Н. Савинов. Иван Максимович Никитин. // Русское искусство. Очерки о жизни художников XVIII века. М., 1952. С. 20–2. 27.

27. С. О. Андросов, с. 25.

28. Здесь и далее ту часть Украины, которая в петровскую эпоху входила в состав России, мы будем называть Малороссией по той простой причине, что именно так она именовалась в документах того времени.

29. Царский указ от 12 января 1670 года гласил: "Малороссийских городов казакам и мещанам, которые учнут к Москве приезжать для всяких своих дел и с товарами, являться и приезды свои записывать в Малороссийском приказе и ставиться на Малороссийский двор". Когда в 1703 году гетман Мазепа вознамерился приехать в Москву, предварительно, 20 сентября 1703 года было отправлено в Посольский приказ письмо гетмана к боярину Федору Головину о времени его отъезда в Москву и о предполагаемых им на такой случай распоряжениях. (РГАДА, ф. 124, оп. 3, л. 201 об, № 1328). А первым января 1704 года помечено "письмо гетмана Мазепы к боярину Федору Головину благодарственное за уведомление о данном ему от царя позволении приехать в Москву". (Там же, л. 202, № 1336). После измены Мазепы в 1708 году строгости только усиливались. Приказные канцеляристы в Москве скрупулезно регистрировали подорожные редких приезжих "казаков", выданные самим гетманом Иваном Скоропадским. Сохранившиеся документы Малороссийского приказа за 1715 год достаточно полны.

30. РГАДА, ф. 124, оп. 1, 1715, л. 303об: 303об. ??№ 36. Сент. 25. Списки с допросу Федора Стычинского служителя полковника Черниговского Полуботка и улика на него в говоренных им про гетмана Скоропадского и про великороссийских людей непристойных речах".

31. Там же л. 301об, № 55. Показателен и следующий документ на том же листе: "№ 8. Генв. 22. Грамота Государя Петра I к гетману Скоропадскому об определении впредь в Малороссийские полки старшины и сотников ему гетману, а не Полковникам, с приведением их к присяге; об отставке от всех должностей и чинов приличившихся в измене; и о недопущении Полковников и старшины делать посполитому народу тягости и обиды".

32. Она представляет собой низкий цилиндр; верх шапки (тепелак) плоский и красный, вокруг него черная кайма (деревия). Черная деревия —память о былой средневековой сербской державе, в которую входили нынешняя Сербия, Черногория, Босния и Герцеговина. Красный тепелак символизирует кровь пролитую на Косовом поле. Владыка Сербии Стефан Урош I Великий (1224–275) в 1241 году отразил нашествие монголов. Роковая битва объединенных сербов в союзе с Боснийским королевством с громадным войском турок —османов, положившая начало порабощению Сербии турками, произошла на Косовом поле 15 июня 1389 года. С конца XVII века по 1918 год правящей династией в Черногории являлся род Негошей —Петровичей, с 1697 года —в качестве митрополитов черногорских, с 1852 года —князей, с 1910 года —королей. И в наши дни свадьбы в Черногории не обходятся без национальных костюмов, которые надеваются как обрядовая одежда, тоже касается и похорон.

33. В предыдущей книге автор доказывал неизбежность плотного контакта Рагузинского и Ивана Никитина в Венеции в 1716–717 годах при реализации обширного заказа, сделанного Рагузинским ведущим венецианским скульпторам. (В. П. Головков. Феномен…, с. 62–1).

34. Военные действия в Черногории подробно рассмотрены в недавней большой статье проф. Ю. П. Аншакова из Поволжского филиала Института российской истории РАН, г. Самара, откуда мы почерпнули сведения о черногорских событиях тех лет. Ю. П. Аншаков. Черногорский митрополит Данило Петрович Негош (1697–735). // Всеобщая история. 2016. С. 452–66.

35. Митрополит Данила Шчепчевич (ок.1670–735) —первый представитель рода Петровичей —Негошей на митрополичьем престоле. Это был решительный, храбрый, дальновидный и мудрый религиозный и политический деятель Черногории. Положение его было довольно сложным. В своем противостоянии с черногорцами османские власти искали и находили опору среди черногорцев, принявших ислам, называемых в народе потурченцами.

36. Милорадович был, как и Сава Владиславич, герцеговинским сербом, а Лукачевич —уроженцем Подгорицы.

37. Приведен текст из книги: Григорий Александрович Милорадович. "Сказание о роде дворян и графов Милорадовичей". Киев, 1884, с. 18.

38. Нужно сказать, что российское руководство через своего политического агента в Венеции Маттео (Матвея) Каретту выделило "на дачу монтенегринцам 3 тыс. червонных, из которых 500 предназначалось лично Милорадовичу. Однако в силу различных обстоятельств эти деньги так и не дошли до черногорцев. Но последние сдержали свое обещание. В июне 1711 г. они начали боевые действия против турок. Назначенный главнокомандующим М. Милорадович и митрополит Данило возглавили войско, насчитывающее, по уверениям Милорадовича, в общей сложности 29.800 бойцов. На деле непосредственно черногорцев под командованием Данилы и Милорадовича, как следует из письма русского торгового консула в Венеции Д. Ф. Боциса Петру I в августе 1711 г., "негромонтанов до сего времени собралось с лишком 10 тысяч". (Статья Ю. П. Аншакова с. 456).

39. Деятельность Рагузинского в русской армии отражает счет, предъявленный им Посольской канцелярии в июле 1711 года. Из него следует, что все связи с Кантемиром и валашскими боярами русское правительство осуществляло через Владиславича, он же финансировал курьеров в Порту, производил подношения боярам, перешедшим на сторону России. О масштабах этого рода деятельности можно судить по сумме издержек —они превышали 16 тысяч рублей.

40. РГАДА, ф. 89, оп. 1, 1712. № 4, л. 33–4об.; ПиБ, т. 12. С. 481–82.

41. Около 2 тысяч черногорцев, как писал Милорадович, под русскими знаменами из-за засад и каждого камня храбро и упорно бились против 7-тысячного авангарда турецких войск под командованием Тахир-паши. Отступая, черногорцы наносили урон врагу. Наиболее крупные потери понесли турки (около 2 тысяч человек) в сражении при Царевом Лазе, состоявшемся в июле 1712 года.

42. В начале апреля 1712 г. между Россией и Турцией был заключен мир, а 26 июня того же года Савва Рагузинский письменно проинформировал канцлера Г. И. Головкина, что "полковник Михайло Милорадович, посланный прошлого году, в Албанию с монтенегрины и протчим тамошним народам, и ныне воюет против турков з государевыми знаменами". (ПиБ, т. 12, с. 425). Он также рекомендовал отправить Милорадовичу письмо, чтобы тот "под именем государевым против турок не воевал, ибо ис того может произойти при дворе турецком немалая противность". (РГАДА, ф. 86. Сношения с Сербией, оп. 1, 1712, л. 2, л. 1–об.).

43. Султан Ахмед III издал фирман, предписывающий жестоко наказать и покорить черногорцев, а митрополита Данилу и Милорадовича пленить. Боснийский визирь Ахмед-паша Шапчалия, еще недавно воевавший с русскими на Пруте, возглавил собранное из близлежащих краев Османской империи 20-тысячное войско.

44. Доклады и приговоры Сената. СПб, т. IV. 1888. 1714. Кн.1. С. 28, д. № 34. О выдаче полковнику Милорадовичу, офицерам и людям его жалования.

45. Там же, кн. 2, с. 640, № 809. О выдаче полковнику Михаилу Милорадовичу, офицерам и людям его жалованья на полгода с 7 апреля по 7 октября из Канцелярии Прав. Сената.

46. Там же, т. V, 1892, кн. 1, 1715. С. 294, д. № 399. "О даче сербам жалованья, которые в С. Петербурге —из Канцелярии. Которые на Украине —из Киевской губернии". Сенат утвердил следующий приговор: "1715 года апреля в 1 день великий государь, царь и великий князь Петр Алексеевич,… пожаловал, по имянному своему великого государя указу, вышеписанных челобитчиков Сербов, указал им дать своего великого государя жалованья, которые ныне в С. Петербурге, на проезд их и для скудости, капитанам половинного по 70, рядовым по 10 рублев человеку из Канцелярии Сената из наличных денег, а о даче порутьчиком, прапорщиком, вахмистром и рядовым, которые обретаютца на Украйне, послать его великого государя указ к Киевскому губернатору…".

47. Статья Ю. П. Аншакова, с. 459. Не исключено, что автором миниатюры был Иван Никитин.

48. П. Н. Петров. История С.?Петербурга, с. 129. 162, 233, 552; "Петербург Петровского времени", с. 96–7; С. П. Луппов. История строительства Петербурга, с. 30–1, 156.

49. Г. А. Милорадович. "О роде дворян и Графа Милорадовича". Киев, 1871. С. 6. //??Приложение к 10-й октябрской книжке "Русского Архива" за 1871 год".

50. В. Модзалевский. Генеральный судья Иван Чарныш и его род. Киевская старина, 1904 (март, апрель, май), с. 315–47. См. также: Чтения в Императорском Обществе Истории и Древностей Российских при Московском Университете. 1870. Июль-Сентябрь. Книга третья. Дело Гадяцкого Полковника, Михаила Милорадовича, с генеральным Судьею, Иваном Чернышом 1716 года. С предисловием О. М. Бодянского. С. 586–13; Г. А. Милорадович. Указ. соч.

51. Единственным соперником последнего во всевластном распоряжении полком являлся гадячский протопоп Федор Лисовский, человек тоже стяжательный. Желая во что бы то ни стало избавиться от Лисовского, который мешал ему брать безнаказанно с полчан взятки, Чарныш жаловался на него гетману, говоря, что от Лисовского нет никому житья не только в самом Гадяче, но и в окрестностях его. Долго красноречие хитрого полковника оставалось тщетным, пока ему наконец не удалось избавиться от Лисовского, возбудив в 1714 году вопрос о его двоеженстве. По этому доносу Лисовский был вызван в Петербург, где его сместили с протопопства, дав в утешение уряд новгород-северского сотничества.

52. Милорадович доносил в Малороссийскую коллегию, что его полковничий приказ о размещении солдатского постоя в принадлежащем Чарнышу селе в маетности Борки был им, Чарнышем, "фортельне скасован, ибо сверху его надпись Борковскiй вытерши, написал Розбышовскiй и в Розбышовку (принадлежащую Рагузинскому) отослал, приводя его, Милорадовича, в ссору с господином Рагузинским". (В. Л. Моздзалевский. Генеральный судья Чарныш и его род. //Киевская старина, 1904 г., № 4. Том 85. —Май 1904. С. 341). Полное дело Чарныша с Милорадовичем напечатано, с ошибками, в книге Г. А. Милорадовича "Сказание о роде дворян и графов Милорадовичей", Киев, 1884, с. 90–11. В. Л. Модзалевский, член Черниговской и Полтавской архивных комиссий, провел сверку текста Г. А. Милорадовича с оригиналом дела и исправил ошибки.

53. РГАДА, ф. 124, оп. 1, 1717, л. 308об. "№ 13. Февр. 21. Роспись о спорной земли в Гадяцком полку в Ковалевке между Генеральным судьей Чернышем и Гадяцким полковником Милорадовичем".

54. Там же, 1718, л. 309об. ??№ 8. Генв. Дело о ссоре между Генеральным судьей Иваном Чернышем и Полковником Гадяцким Милорадовичем по причине отнятия у него Черныша маетностей с приложением пунктов всех обид и наглостей от Милорадовича в полку происходящих".

55. Там же, л. 310об. "№ 14. февр. 21. Дело Гадяцкого полковника Михайло Милорадовича о даче ему Государевой подтвердительной грамоты на пожалованные ему и приданные за женою и невесткою деревни".

56. Там же, 1715, л. 313.

57. В начале декабря 1708 года на военном совете в Лебедине было принято решение атаковать Ромны и Гадяч. Ромны, в котором находился И. С. Мазепа, должен был атаковать сводный отряд генерала Л. Н. Алларта. Главная же группировка русских войск нацелилась на Гадич. Желая предупредить эту атаку, шведский король поднял свои основные силы, располагавшиеся на квартирах в районе Ромны, и сквозь ледяную ночь повел их к Гадичу, что позволило корпусу генерала Алларта захватить Ромню. (Мазепа успел покинуть город). Расстояние между Ромны и Гадчем равно примерно 60 километрам.

58. ПиБ, т. 8, вып.2 к № 2911, с. 1031–032.

59. Вероятно, по этой причине старые словари именует его датчанином. В 1681 году имел подряд на поставку для войска пистолетов и карабинов. Его сын учил юного Петра I фехтованию и верховой езде.

60. Эту рожь вывозили через Архангельск голландские и английские купцы. Смена запроса датчан на сортность закупаемого зерна отражена в документах. Вывоз хлеба за рубеж строго регламентировался властями. Необходимо было запрашивать разрешение на вывоз той или иной квоты. В прошении  1685 года Розенбуш ходатайствует "о дозволении купить ржи в России для ево короля 10 тысяч а потом еще 20 тыс. четвертей ржи". (РГАДА, ф. 53, оп. 1, л. 9об. № 21). Рожь упоминается и в прошении 1689 года. А потом это слово заменяется более общим определением —хлеб. (РГАДА, ф. 53, оп. 1, 1694, л. 89, "Св. 38, № 1. Мемориалы дацкого в Москве комисара Андрея Бутенанта фон Розенбуша о дозволении датчанам ежегодно покупать в России по 8 тыс. четвертей хлеба").

61. См., например, РГАДА, ф. 124, оп. 1, 1699 г., л. 239 об., ??№ 33. Дек. 18. Дело о запрещении гетману Мазепе торговать жителям новопоселенного его села Ивановского вином и табаком по причине близости к городу Рыльску".

 

Яндекс.Метрика
В.П. Головков © 2014