Живописец Иван Никитин
Сайт историка искусства
Головкова Владимира Павловича
ДОКУМЕНТЫ
ИЛЛЮСТРАЦИИ
КОНТАКТЫ

                                                                   7.2. Опись Ухтомского (с. 178-180)

Всего сохранились три описи произведений, охватывающие историю академического собрания картин от основания ИАХ в 1757 году до 1842 года:

1. Опись К. И. Головачевского 1773 года, рукописная, включающая 329 позиций до раздела "Каталог разным бюстам и барельефам".

2. Опись библиотекаря А. Г. Ухтомского 1818 года, рукописная, включающая 595 позиций до раздела "Вновь поступившие в 1812 году".

3. "Указатель"  1842 года, первый печатный каталог ИАХ из 688 позиций, без нумерации страниц, включающий опись музейного собрания в разделе "Живопись".

Все три документа формировались составителями "по порядку зал", то есть на тот момент отражали расположение вещей в академических залах, которое, сверяясь с предыдущей описью и внося коррективы, фиксировал автор документа7. Опись Головачевского 1773 года свидетельствует, что в его время картины размещались на стенах последовательно по мере их поступления, без какой-либо специальной группировки. Если, например, некоторые вещи Ивана Никитина "пакетом"  поступили в академию, упоминание в описи искомых нами холстов следует искать рядом с ныне бесспорно никитинскими работами. В документе Головачевского в непосредственном соседстве с достоверно никитинскими портретом царевны Прасковьи Иоанновны, написанном до поездки в Италию, и портретом Тобольского митрополита Антония Стаховского из "сибирского наследства"  Никитина, имеется строка № 151. Там, без расшифровки и деталей, одной позицией объединены 10 картин. Среди них, возможно, были и искомые нами картины, в частности, из "итальянского багажа"  Никитина. Но основной интерес представляет для нас опись Ухтомского 1818 года, где могли быть указаны вещи из теперь "рассыпавшейся" строки № 151 описи Головачевского 1773 года.

В собрании картин Академии художеств в XVIII и первых десятилетиях XIX века не существовал музейный порядок в современном его понимании. А во втором десятилетии XIX века, после смерти в 1811 году президента ИАХ графа А. С. Строганова, царила атмосфера неописуемой расхлябанности8. Опись Ухтомского фиксирует состояние академического собрания на момент завершения шестилетнего периода упадка академии 1811–817 гг. при местоблюстителе вице-президенте Чекалевском, когда часть картин собрания пропала, часть продана через факторию, часть серьёзно повреждена вследствие "употребления"  пользователями. Как и Головачевский 45 лет назад, Ухтомский составлял опись в последовательности расположения вещей в залах, но теперь уже нового огромного здания Академии художеств. Он, подобно Головачевскому, располагал каталогом своих предшественников, с которым сверял картины, наличествующие на стенах залов академии9. Столь серьёзная работа, как составление каталога с внесением в него атрибуционных решений, по всей вероятности, не выполнялась в 1811–817 годах, во времена правления Чекалевского, но наверняка осуществлялась в предшествующем периоде, при президенте графе А. С. Сроганове, в 1800–811 годах. Поэтому следует рассматривать опись Ухтомского как имеющую в своей основе ныне утраченный каталог 1800-х годов. Последний, несомненно, составлялся под эгидой и при заинтересованном наблюдении коллекционера и знатока живописи, президента ИАХ Александра Сергеевича Строганова, сына барона С. Г. Строганова, чей образ был запечатлен Иваном Никитиным на портрете 1726 года. А. С. Строганов понимал важность и сложность работ по составлению каталогов: в Петербурге в 1793 и 1800 годах были изданы на французском языке составленные им каталоги живописи знаменитой строгановской галереи 10. Разумеется, каталог Ухтомского учитывает утраты 1811–818 годов, следствие действий пользователей, "употреблявших"  картины, и продаж, вызванных жесточайшей нехваткой средств, наиболее значительной за всю предшествующую историю академии11.

Упоминавшийся выше документ 1773 года, повторим, составлялся Головачевским в соответствии с расположением вещей в старых зданиях академии, размещаемых в залах по мере их поступления. С тех пор произошел тотальный перенос картин в новое здание Академии художеств, открытое в 1788 году. Теперь они располагались в залах без учета очередности первоначального поступления в академию. В предыдущей книге мы показали, что, как свидетельствует "Опись Ухтомского", почти 600 картин были развешены в залах академии бессистемно. В их размещении, за исключением зала Совета, не определяется какая-либо систематизация —ни по имени художника, ни по школам, ни по времени создания произведений. За единственным исключением: в одном месте были собраны несколько работ Ивана Никитина12.

Рассмотрим интервал номеров в описи Ухтомского от 482 до 488 (факсимиле документа —в Приложении 9). В предыдущей книге мы показали, что № № 486 и 487 следует исключить ввиду огромных размеров картин и, следовательно, специальных требований к расположению в зале13. Тогда в данной части описи остаются никитинский портрет Тобольского митрополита Антония Стаховского (№ 483) и никитинский портрет усопшего Петра (№ 488). Но здесь же находятся три холста, автор которых не обозначен (№ № 482, 484 и 485). Факт удивителен.

Если для Головачевского такое было в порядке вещей, то у Ухтомского имя автора, правильное или нет, указано практически для всего множества из сотен картин. Самое значимое для нас —названия этих картин, определяющие их сюжеты. Все они соответствуют нашим ожиданиям. За номером 482 стоит "Образ Спасителя в терновом венце", а за номером 484 —"Образ Богоматери".

Еще интереснее название картины под номером 485. Оно однозначно определяет запечатленную сцену как конкретный эпизод из "Метаморфоз"  Апулея: "Амур спящий и Психея", повторяя наименование скульптурной мраморной группы, данное Ю. И. Кологривовым в 1719 года ("Купидо спящий и Психа").

Именно эта работа флорентийского периода могла быть, как мы допускали в Главе 2, в "итальянском багаже"  Ивана Никитина. Слишком много совпадений, чтобы считать их случайными. Слишком мала вероятность, чтобы при размещении картин в просторных залах нового здания академии кто-то совершенно случайно повесил рядом достоверно никитинские работы —портреты усопшего Петра I и Тобольского митрополита, которые в старом здании Академии были, судя по описи Головачевского, весьма разнесены в пространстве. Да ещё по соседству с ними случайно расположил как раз те вещи, которые могли быть в наследстве именно Ивана Никитина. Можно построить "математическую модель" описи Ухтомского, приняв распределение почти 600 картин в описи как независимое и равновероятное, а число работ Никитина в ИАХ заведомо малым (5–7). Считая достоверно никитинскими две работы (№ № 483 и 488) и приписав трем предполагаемым никитинским вещам (№ № 482, 484, 485) определённую, пусть небольшую, вероятность принадлежности кисти этого живописца, не трудно показать, что вероятность случайно сложившейся группировки работ Никитина в залах Академии пренебрежимо мала. Бритва Оккама заставляет отсекать столь маловероятные предположения.

Яндекс.Метрика
В.П. Головков © 2014