Живописец Иван Никитин
Сайт историка искусства
Головкова Владимира Павловича
ДОКУМЕНТЫ
ИЛЛЮСТРАЦИИ
КОНТАКТЫ

                                                  7.3. Президент ИАХ Строганов и художник Акимов (с. 181-183)

Мы пришли к выводу, что собрание никитинских вещей в определённом месте зала Академии могло быть только следствием чьей-то воли, чьего-то решения.

Ввиду уникальности факта группировки в залах Академии работ одного живописца, именно Иван Никитин должен был особо интересовать эту личность. В основе идентификации не подписных работ Никитина могли лежать либо сведения из какого-то архивного документа, либо человек, принявший это решение, обладал способностью опознать в них руку Ивана Никитина, либо оба эти фактора.

Возможно, размещение в определённом месте работ Никитина произошло в начале XIX века по указанию президента Академии художеств графа А. С. Строганова. Ведь это портрет его отца, барона С. Г. Строганова, написал в 1726 году Иван Никитин.

Нам необходимо по возможности полно представить себе личность этого выдающегося человека. Граф (с 1798 года), обер-камергер, член Государственного совета, сенатор, меценат, петербургский предводитель дворянства, А. С. Строганов состоял почетным членом Академии художеств с самого момента её основания. Время его президентства от 1800 года до момента смерти в 1811 году было золотым для Академии. Она "достигла пышного расцвета, сделалась истинным рассадником искусства и дала ряд выдающихся талантов" (А. А. Половцов).

Единственный сын барона Сергея Григорьевича Строганова, он получил блестящее домашнее образование. Отец, конечно, старался приобщить юношу к кругу своих интересов и в области живописи (в частности, русской иконописи). Барон Сергей Григорьевич, считая, что домашнего воспитания не достаточно, для завершения образования отправляет девятнадцатилетнего сына за границу. И 24 мая 1752 года Александр со своим гувернёром поехал в чужие края.

Он пробыл за границей 4 года. Посетил Берлин, Ганновер, Страсбург, Париж. В Женеве изучал латынь, историю, математику, архитектуру, а в сентябре 1754 переехал в Италию. Повсюду он посещал библиотеки, знакомился с произведениями западноевропейского искусства, осмотрел художественные сокровища Турина, Милана, Вероны, Болоньи, Венеции и Рима. Отметим, что ему существенно помогали рекомендательные письма Михаила Илларионовича Воронцова, в те годы вице-канцлера империи.

Во время своего длительного путешествия по Европе Александр в письмах отцу, барону С. Г. Строганову, повествовал даже о мельчайших деталях событий и впечатлений. Его сохранившиеся письма свидетельствуют о сыновней преданности и почтении к родителю. Когда в 1757 году он получил известие о внезапной тяжкой болезни С. Г. Строганова, то вернулся в Петербург, но отца в живых уже не застал15.

Опираясь на эти факты, мы можем сделать вывод, что будущий президент Академии художеств должен был чтить память своего отца, хранить как фамильную ценность его портрет, написанный Иваном Никитиным, а потому и не забывать имя этого живописца.

Пройдут годы, и А. С. Строганов обретет обширные познания в области искусства, позволяющие оценить и художественные достоинства этого произведения. Обладая уже очень значительными средствами, Александр Строганов приобретает в Италии произведения живописи и предметы прикладного искусства. Он постепенно становится страстным собирателем. В числе купленных им картин есть и первоклассные полотна, вступившие позднее в строгановскую галерею. Уже к 1793 году в строгановском дворце в Петербурге находились 87 картин знаменитых художников различных европейских школ. Параллельно собирательству велась серьёзная работа по изучению поступавших произведений, сбору и уточнению сведений о картинах и их авторах.

Результатом явилось издание уже упомянутых нами Каталогов строгановской галереи на французском языке 1793 года, затем в 1800 году. Нельзя не заметить, что в этих каталогах не только не упомянут портрет отца А. С. Строганова работы И. Никитина, но и вообще отсутствуют работы русских художников.

Следующий строгановский каталог появился ещё через семь лет, в 1807 году. А. С. Строганов уже семь лет возглавляет Академию художеств. Собственно, это не каталог, а роскошный альбом, содержащий репродукционные резцовые гравюры с тех произведений строгановского собрания, которые владелец счёл наиболее значительными. В нем в качестве первой и пока единственной картины русского художника, Строганов выбрал для своего альбома не картину Лосенко, Боровиковского, Левицкого, или Рокотова, а посредственную ученическую доску Андрея Матвеева "Аллегория живописи", приобретенную, скорее всего, у того же В. А. Матвеева, сына живописца. Это означает, что в то время президенту ИАХ А. С. Строганову были приоритетны историко-патриотические аспекты выбора, а не художественные достоинства вещи.

Но тогда тем более загадочным представляется отсутствие в альбоме портрета его отца работы Ивана Никитина 1726 года, где уровень мастерства просто не сопоставим со штудийной матвеевской "Аллегорией". Без объясненияэтого странного факта повисают в воздухе все предыдущие рассуждения, предполагающие в основе своей особый, личный интерес к Никитину сына барона С. Г. Строганова.

Портрет отца президента кисти Никитина 1726 года не был помещен в альбом по той простой причине, что он не входил в строгановскую галерею. Этофамильное достояние не покидало усадьбу Марьино, загородную тосненскую  резиденцию А. С. Строганова, купленную его отцом в том самом 1726 году.

В годы президентства Строганова в ИАХ особый интерес к Ивану Никитину проявлял и старший профессор Академии Иван Акимович Акимов16. Он —автор известных картин на мифологические сюжеты, пять лет стажировавшийся в Италии, и, главное, автор первого научного исследования биографии Ивана Никитина (1804 г.). Он не только читал в Академии теорию живописи, но и был успешным "практикующим"  художником. К тому же Акимов имел, по его собственным словам, возможность изучать манеру письма Никитина по сохранявшимся еще тогда многим картинам этого живописца.

Вот что он написал о Никитине в своей статье 1804 года: "Дарования его известны по многим произведениям, еще и теперь существующим в некоторых домах"17. Именно  в этом состояло огромное преимущество Акимова перед специалистами всех последующих поколений. Таким образом, адъюнкт-ректор И. А. Акимов обладал всеми компетенциями для распознавания кисти Никитина в не подписанной картине. А всячески поощрять его в особом интересе к Никитину должен был сам президент академии, граф А. С. Строганов.

Над своей описью Ухтомский начал работать еще в 1817 году18. Похоже, при ее составлении он подвергал некорректному пересмотру атрибуции ряда картин19. Удивляться таким ошибкам не приходится. А. Г. Ухтомский, гравер на меди, совсем недавно, 15 февраля 1817 года, был переведен Чекалевским в библиотекари по причине плохого зрения и не обладал необходимой для этой должности компетенцией. Плюс ко всему хаос предыдущих шести лет и эксцессы "пользователей" музейных картин не могли не нарушить их расположения в академических залах, установившегося к концу строгановского периода20. Десятки вещей, указанных в предыдущей описи, Ухтомский вообще не обнаружил на академических стенах21.

Из этих соображений вытекает, что во времена президентства А. С. Строганова (1800–811) в собрании картин ИАХ могли находиться и другие вещи Ивана Никитина, помимо отмеченных выше.

Не исключено, что среди них был и наш "венецианский"  холст "Венера, раненная стрелой Амура". Быть может, он неявно стоял за какой-то строкой описи Ухтомского —с ошибочным определением сюжета и неправильным указанием автора. Исследованию такой возможности посвящены следующие разделы данной главы22.

Яндекс.Метрика
В.П. Головков © 2014