Живописец Иван Никитин
Сайт историка искусства
Головкова Владимира Павловича
ДОКУМЕНТЫ
ИЛЛЮСТРАЦИИ
КОНТАКТЫ

13. 151-ая строка

 Обратимся к единственному во всей описи Головачевского "скачку" в нумерации предметов. Как видим в приведенной выше таблице, за строкой 141 сразу следует строка 151. Одной позицией под номером 151 Головачевский обозначил сразу 10 картин, несомненно, висевших рядом с картинами Ивана Никитина. И такое объединение - единственное во всей описи. Только в этой строке могли быть «упакованы» искомые работы Никитина.

Эти 10 картин, должно быть, числились в описи 1765 года, раз Головачевский не отнёс их в рубрику "найденных" вещей. Невозможно в точности указать, какими соображениями он руководствовался, объединив десять картин в анонимный пакет. Вероятно, он считал эти вещи незначительными, быть может, из-за малых размеров холстов. Их, заметим, объединяет то, что они без рам.

В этой строке есть лишь одно чёткое указание - имя Ротари (и неизвестно). В академических описях 1773 и 1818 годов больше не встречается упоминание этого маститого придворного художника, имевшего столь большой успех в Петербурге.

Упоминание в таком неявном виде вещей Антонио Ротари, умершего в Петербурге в 1762 году, на первый взгляд, не объяснимо. Разве работы столь известного и ценимого в те времена итальянского художника могли быть "упрятаны" в строке описи, общей для вещей и других, притом неизвестных, художников? Ведь мэтр А.Ротари писал портреты императрицы в бытность её ещё великой княжной, создал десятки придворных портретов, выполненных на заказ. Его влияние испытали И.П.Аргунов и Ф.С.Рокотов.

Предложим следующее объяснение этому странному факту. Как известно, Ротари написал также множество так называемых «головок» — небольших портретов девушек или юношей в национальных костюмах. Но и они высоко ценились. Эти вещи находились в Портретном зале Большого Петергофского дворца и в "Кабинете Ротари" в китайском дворце в Ораниенбауме. "Головки" покупали в свои коллекции такие вельможи, как, например, граф (затем светлейший князь) Александр Андреевич Безбородко. (Есть пять "головок" Ротари в Каталоге галереи Кушелева - Безбородко 1886 года, завещанной Академии художеств.)53

Эти "головки" - будь они в числе тех 10 картин под № 151 описи - должны были бы быть немедленно опознаны портретистом К.И.Головачевским. Они должны были бы храниться в академическом собрании, и уж никак не могли быть позже проданы через факторию.

В последующих академических описях не будет странного феномена "упаковки" в одну строку сразу десятка картин. "Объединённая" позиция №151 описи Головачевского в дальнейшем фрагментируется. Действительно, в первой печатной описи картин академического собрания 1842 года под № 530 обозначено: "Голова девушки. графъ Ротари". Это - единственная работа Ротари в том каталоге.

Таким образом, вполне вероятно, что из 10-ти картин, объединённых Головачевским одной строкой под № 151, одна была "головой девушки" Ротари, а авторы 9-ти остальных работ были неизвестны составителю описи.

Опись Головачевского 1773 года не переписывалась набело, читаемость письма крайне неравномерная, снижается от начала разделов к их концу. Почерк составителя совсем не каллиграфический (см. факсимиле в Приложении 6). Головачевский лаконичен в описании сюжетов картин в линейках своих таблиц, небрежно разграфлённых от руки. Поместив в одну узкую строку сообщение о десяти картинах, портретист Головачевский не стал за отсутствием места обозначать их сюжеты. Поэтому сохраняется надежда, что среди этих 9-ти "портретов" могли быть и "итальянские" работы Никитина на античные сюжеты, и что они будут упомянуты в более поздних описях академического собрания.

И, разумеется, нет никакой уверенности, что Головачевский, подобно своему предшественнику, составителю описи 1765 года, учёл все работы, находившиеся в академии.

Небольшие не портретные картины вполне могли быть "в работе" у академистов. Оказались же некоторые вещи академического собрания замазаны краской. Кроме того, как известно, в старом здании академии картины можно было видеть и в аудиториях, так как считалось, что обучать легче, если перед глазами постоянно будут находиться совершенные образцы. Копирование работ старых мастеров входило в программу, по ним изучали колорит и композицию. Рисунки и гравюры вообще выдавались академистам на руки.

Яндекс.Метрика
В.П. Головков © 2014