Живописец Иван Никитин
Сайт историка искусства
Головкова Владимира Павловича
ДОКУМЕНТЫ
ИЛЛЮСТРАЦИИ
КОНТАКТЫ

17. "Опись Ухтомского" 1818 года (с. 114-119)

 Начнём с общих характеристик рукописного каталога Ухтомского 1818 года. Он, как и документ Головачевского, является описью, составлявшейся в последовательности расположения вещей в залах уже нового огромного здания Академии художеств.

Опись Ухтомского также представлена в форме таблицы. Но теперь в ней не четыре, как у Головачевского, а всего три столбца - нет указаний размеров картин.

Нельзя не заметить и ещё одно очень существенное отличие. Если в таблице Головачевского довольно много строк, где в графе фамилий авторов записано "неизвестно", то в пространной описи Ухтомского пропуски в третьем столбце, предназначенном для фамилий живописцев, явление крайне редкое.

Несомненно, Ухтомский, подобно Головачевскому, располагал каталогом своих предшественников, с которым он сверял картины, наличествующие на стенах залов академии. Действительно, в упомянутом выше рапорте Совету от 11 июня 1818 года он отметил:

"..Что по описи принимаемым налицо не оказалось и что в испорченном виде находится при свидетельстве библиотекарскаго помощника в сие ведомость внесено. Библиотекарь Андрей Ухтомский".71

Столь серьёзная работа, как составление каталога с внесением в него атрибуционных решений, по всей вероятности, не выполнялась в 1811 - 1817 годах, во времена правления Чекалевского, но наверняка осуществлялась в предшествующем периоде, при президенте графе А.С.Сроганове, в 1800-1811 годах. Поэтому следует рассматривать опись Ухтомского как имеющую в своей основе ныне утраченный каталог 1800-х годов.

Последний, несомненно, составлялся под эгидой и при заинтересованном наблюдении коллекционера и знатока живописи, президента ИАХ Александра Сергеевича Строганова, сына барона С.Г.Строганова, чей образ был запечатлен Иваном Никитиным на подписном портрете 1726 года. А.С.Строганов понимал важность и сложность работ по составлению каталогов: в Петербурге в 1793 и 1800 годах были изданы на французском языке каталоги живописи его знаменитой картинной галереи.72

Разумеется, каталог Ухтомского учитывает утраты 1811-1818 годов - следствие действий пользователей, "употреблявших" картины, и продаж, вызванных жесточайшей нехваткой средств, вероятно, наиболее значительных за всю предшествующую историю академии. Имели место и некоторые пополнения. Добавлены работы академиков, иностранных приглашённых профессоров, портреты почётных членов академии. (Богатые вельможи и иностранные художники стремились быть избранными в почётные члены ИАХ).

Наконец, вполне вероятно, что гравер по меди Ухтомский подвергал собственному критическому анализу атрибуции ряда картин. Иначе трудно объяснить некоторые указания его описи. Вот, например, позиция № 489:

Изображено

автор

489

Великих княжен Елизаветы и Анны Петровны

на одном холсте

Дангоур

Это, несомненно, работа не "Дангоура" (Таннауера), а известная картина Л.Каравакка 1717 года, ныне принадлежащая ГРМ (№ 190 в Каталоге 1998 года.) Смелость составителя описи, приписавшего эту вещь "Дангоуру" тем более удивительна, что холст имеет справа внизу подпись: "Lud. Carav." Такую переатрибуцию во времена президента А.С.Строганова и ректора живописи И.А.Акимова вообразить достаточно трудно.

Показателен и другой пример из работы Ухтомского. В его описи под № 447 значится картина, приписанная им Никитину:

447

Св. апостол Иаков

Никитин

Атрибуция Ухтомского этой вещи не Андрею Матвееву, а Никитину, по всей вероятности, также ошибочна. Действительно, в описи Головачевского 1773 года имеется следующая запись:

41

андрея матвеева

предст: Святого Апостола Иакова с книгою, в раме

2

10

2

3

Эта запись находится в первом разделе описи 1773 года, озаглавленного: "Вступившие от его превосходительства ивана ивановича шувалова при начале", поэтому ошибка здесь маловероятна. (Видимо, эту ныне утраченную вещь можно отнести к периоду работ художественной команды Канцелярии от строений в Петропавловском соборе и в церкви Симеона и Анны в 1728 - 1734 годах.)

Есть в описи Ухтомского 1818 года и пример новой, в сравнении с описью 1773 года, но на сей раз адекватной атрибуции:

379

Пор: Гетмана Напольно

Никитин

 

Напомним, в описи Головачевского в авторской графе портрета "напольного гетмана" стояло слово "неизвестно". Следовательно, правильная атрибуция появилась позже 1773 года, возможно, во времена президентства А.С.Строганова, быть может, на основании какого-то существовавшего тогда убедительного архивного документа.

В описи Ухтомского, а следовательно, и в размещении картин в залах Академии к 1818 году, за исключением зала Совета, не определяется какая-либо систематизация - ни по имени художника, ни по школам, ни по времени создания произведений.

Схожа она с описью Головачевского и ещё одной существенной особенностью. Проанализируем часть списка Ухтомского от № 478 до № 491. В этом интервале, включающем 14 картин, резко выделяются своими размерами две вещи. Это картины под № 486 и 487:

486

Вознесение на всероссийский престол Императрицы Екатерины II

Фонтебас

487

Имп. Елизавета Петровна покровительствующая художествам

Ле Грене

Первую из этих картин - работу Франческо Фонтебассо, (№467 в Каталоге ГРМ 1998 года, 398х280, и № 408 в Каталоге А.И.Сомова 1874 года), мы уже упоминали, обсуждая опись Головачевского.

Напомним: по сообщению А.И.Сомова она располагалась на плафоне зала нового здания ИАХ. Вторая картина также хорошо известна (№221 в Каталоге ГРМ, 390х284), она имеет практически те же размеры, что и первая. Её размещение также требовало особого выбора, определяемого исключительно габаритами.

Мысленно уберём из указанного интервала в списке Ухтомского эти две работы, расположение которых в залах определялись их большими размерами. Тогда выделенная нами часть описи будет выглядеть следующим образом (факсимиле этой части рукописного документа Ухтомского приведено в Приложении 7):

………………….

478

Св. Магдалина

Вандик (Ван Дейк?)

479

Пейзаж, путешественники, застигнутые бурею

Яненко

480

Полдень

Филимонов

48173

Богоматерь с Христом

Гверчино

482

Образ Спасителя в терновом венце

 

483

Портрет Тобольскаго Архииерея изорван

(Никитин)

484

Образ богоматери

 

485

Амур спящий и Психея попорчан

 

488

Портрет императора Петра I в усопшем виде

Донгоуер (Никитин)

489

Великих княжен Елизаветы и Анны Петровны на одном холсте

Донгоуер (Каравакк)

490

Царевны Анны Петровны в детстве

Каравак

491

Императора Павла I

Боровиковский

…………………….

(В последнем столбце в скобках нами указана общепризнанная сегодня правильная атрибуция).

Можно констатировать, что из множества в 600 картин, бессистемно развешанных в залах академии, в одном месте собраны именно никитинские работы.

Действительно, мы видим в приведенной части описи Ухтомского никитинский портрет усопшего Петра (№488), который во времена описи Головачевского был размещён в собрании портретов высочайших особ. Сейчас он перемещён в соседство с другими работами Никитина.

Мы видим также никитинский портрет Тобольского иерарха (№483). Кроме них, здесь же находятся два холста на церковно-евангельские сюжеты, которые можно было предполагать в "сибирском багаже" Никитина: Образ Спасителя и Образ богоматери.

Надо сказать, картины Никитина с евангельскими сюжетами в те времена, вероятно, ещё сохранялись, и не только в ИАХ. В упоминавшемся труде 1786 года Я.Штелин в рассказе о Никитине указал:

«Из сего Российскаго ученика произошел потом искуснейший исторический живописец, коего работы и по ныне ещё находятся изящные в разных Российских церквах в Санктпетербурге, и между прочим одно отменно прекрасное изображение Распятия Христова..». 74 Разумеется, книга Штелина была хорошо известна всем образованным людям начала XIX века, таким, как, например, президент Академии художеств А.С.Строганов или ректор живописи академии И.А.Акимов.

(Вопрос о том, насколько достоверны столь конкретные сведения, приведенные именно в данном месте книги Штелина, принципиально важен. Отложим его рассмотрение до раздела 26 данной главы. Пока же отметим, что Штелин называет Ивана Никитина не портретистом, а «историческим» живописцем).

Здесь же располагается и ожидаемая нами картина "Амур спящий и Психея", которая, как мы допускали, была в "итальянском багаже" Ивана Никитина.

Слишком много совпадений, чтобы считать их случайными. Слишком мала вероятность, чтобы при размещении картин в просторных залах нового здания академии кто-то совершенно случайно повесил рядом достоверно никитинские работы - портреты усопшего Петра и Тобольского митрополита, которые в старом здании были, судя по описи Головачевского, весьма разнесены в пространстве. Да ещё по соседству с ними случайно расположил те вещи, которые могли быть в наследстве именно Ивана Никитина. (А сразу за ними - самые ранние работы Л.Каравакка 1717 года).

Можно построить "математическую модель" описи Ухтомского, приняв распределение почти 600 картин в описи как независимое и равновероятное. Считая достоверно никитинскими две работы (№№ 483 и 488) и приписав предполагаемым никитинским вещам («образу Богоматери» и «Амуру спящему и Психее», №№ 484 и 485) определённую, пусть небольшую, вероятность принадлежности кисти Никитина, не трудно показать, что вероятность случайно сложившейся группировки работ Никитина в залах Академии пренебрежимо мала.

Бритва Оккама заставляет отбрасывать столь маловероятные предположения. Поэтому, собрание никитинских вещей в определённом месте зала Академии могло быть только следствием чьей- то воли, чьего-то решения. В его основе могли лежать либо сведения из какого-то архивного документа, либо человек, принявший это решение, обладал способностью опознать в неподписанных вещах руку Ивана Никитина, либо оба эти фактора.

Возможно, размещение в определённом месте работ Никитина могло произойти по указанию президента Академии художеств А.С.Строганова в начале XIX века. Он, несомненно, располагал по крайней мере теми сведениями о жизни и творчестве Ивана Никитина, которые опубликовали Я.Штелин в 1786 году и ректор живописи Академии художеств Иван Акимович Акимов в "Северном вестнике" в 1804 году. 75 Ниже это предположение будет подробно проанализировано.

А вот атрибуция "Дангоуру" (Таннауеру), портрета усопшего Петра и, особенно, работы Каравакка, подписного портрета цесаревен Елизаветы и Анны, видимо, принадлежит уже гравёру Ухтомскому. В такой замене имени Каравакка на Таннауера, должно быть, отсутствовал умысел: у Каравакка, в отличие от Ивана Никитина, не было «тёмных пятен» в биографии. Поэтому подобного рода ошибка может свидетельствовать либо о недопустимой небрежности, либо о спешке во время обхода «по порядку зал» при составлении описи. Конечно, во времена президентства А.С.Строганова такое было немыслимо.

Отметим, что А.Г.Ухтомский воздержался от указания имени автора холстов "Образ Спасителя в терновом венце", "Образ богоматери" и "Амур спящий и Психея". Как помним, у Ухтомского пропуск имени автора вещи - редкое исключение.

Обратим внимание на формулу названия картины под № 485 в описи Ухтомского:

"Амур спящий и Психея". Она однозначно определяет сцену из «Метаморфоз» Апулея, повторяя наименование скульптурной мраморной группы, данное Ю.И.Кологривовым в 1719 года ("Купидо спящий и Психа").

В описях и Головачевского, и Ухтомского имеется много неточностей и даже ошибок. Обе они составлены довольно небрежно. Зато описанию сюжета произведения в соответствующих графах той и другой описи можно, безусловно, доверять. Если у Головачевского или Ухтомского написано, к примеру: «Старая женщина с петухом», то на холсте действительно изображены старая женщина и её петух. А на картине с сюжетом «Старик с жаровней» старик действительно греется у жаровни.

Поэтому, если Ухтомский в графе описи под № 485 вписал: «Амур спящий и Психея», то он на самом деле видел в том месте зала в ИАХ, что было отведено произведениям Ивана Никитина, действительно спящего бога любви в знаменитой сцене из «Метаморфоз» Апулея. Той самой сцене, чьё воплощение в мраморе столь пленило Юрия Кологривова в Италии в 1718 году.

В заключение сделаем несколько замечаний. Портрет Тобольского митрополита и холст "Амур спящий и Психея" имели повреждения, отмеченные Ухтомским. Скорее всего, это было следствием "употребления" этих вещей "пользователями".

Возможно, портрет "напольного гетмана" оказался изолирован от прочих вещей художника в "беспорядочных" 1811 - 1817 годах по причине подобного употребления в период составления описи Ухтомским.

Судьба "флорентийской" картины "Амур спящий и Психея" неизвестна. Её не будет в следующей описи 1842 года. Возможно, после "поправления" попорченной картины, она была продана через факторскую. 

Яндекс.Метрика
В.П. Головков © 2014