Живописец Иван Никитин
Сайт историка искусства
Головкова Владимира Павловича
ДОКУМЕНТЫ
ИЛЛЮСТРАЦИИ
КОНТАКТЫ

21. Художник И.А.Акимов

Вся жизнь Ивана Акимовича Акимова (1754 – 1814) была связана с Императорской Академией художеств. Он прошел путь от воспитанника Академии до ее директора (1796 – 1800). В девять лет лишившись отца, наборщика сенатской типографии, мальчик сам подал прошение с просьбой принять его в академическое обучение на казенный счет. За время обучения он получил малую и большую серебряные медали за рисунок, 2-ю золотую медаль (1772).90

На следующий год, ко времени выпуска, он был удостоен золотой медали,91 которая давала право на поездку за границу, в Италию.

Девятнадцатилетний художник оказался в Болонье, где не было натурных классов. Не получая из Петербурга ответа на свои многочисленные просьбы о разрешении переехать в Рим, молодой художник в конце концов решился это сделать самовольно.

Благодаря рекомендации И.И.Шувалова, путешествовавшего по Италии, Акимову удалось попасть в мастерскую знаменитого живописца Помпео Баттони.

Особо отметим два момента пятилетнего пенсионерства (1773-1778) молодого Акимова. Во-первых, в Риме он приобрёл вкус к мифологическим сюжетам.

Там были написаны "Нарцисс, любующийся своим отражением в воде", "Дидона и Эней, укрывающиеся в пещере от бури", "Фавн, забавляющийся с козленком" и "Прометей, делающий статую по повелению Минервы" (1775) - за последнюю работу Акимов был избран "назначенным" в академию.

Во-вторых, он совершил поездку в Венецию, где копировал работы венецианских мастеров.

По возвращении в Петербург, с января 1779 года, Акимов назначается преподавателем в натурные классы академии.

В августе того же года была "задана программа назначенному в живописном историческом художестве Ивану Акимову, коей сюжет нижеследующий: "Самосожжение Геркулеса на костре в присутствии своего друга Филоктета по получении смертоносной одежды от своей бывшей возлюбленной Дейяниры, похищенной кентавром Незусом". Этой картиной Акимов продемонстрировал свое мастерство компоновки и умение рисовальщика - превосходно построенная композиция по четкости соотношений объемов напоминает скульптурную группу, фигуры выразительны и прекрасно нарисованы. Работа двадцативосьмилетнего Ивана Акимова на мифологическую тему принесла художнику признание современников. За неё Акимов в 1782 году был признан академиком.92

Вслед за академическим он получил профессорское звание (1785), а затем стал и директором ИАХ (1796 - 1800).93

И.А.Акимов преподавал в Академии долгие 35 лет, и среди его учеников были такие известные художники, как А.И.Иванов, В.К.Шебуев, А.Е.Егоров. Один из учеников Акимова, А.В.Ступин,94 впоследствии сам известный педагог, по-видимому, унаследовал некоторые методы своего учителя. У него же хранилось не дошедшее до нас "Краткое наставление о живописи" - свод теоретических взглядов Акимова. Характеризую своих учителей, Ступин отмечал: "Егоров был силен в карандаше, а Акимов внушал и трактовал теоретически о живописи". Значит, И.А.Акимов читал в Академии теорию живописи.

В первые годы XIX века тех "дней Александровых прекрасное начало" вызвало оживление общественной жизни, настоящий взрыв национальных чувств. И.А.Акимов обращается к изучению истоков русской светской живописи. Уже упоминавшаяся его статья в «Северном вестнике» за 1804 год, посвящённая петровским пенсионерам Ивану Никитину и Андрею Матвееву, ему принесла ( и навсегда закрепила за ним) признание в качестве первого историографа русской живописи (в современном понимании этого термина).

Теперь выдвинем следующие предположения. Во-первых, в то время ещё сохранялось не малое число картин, не утративших связь с именем Никитина, (в том числе вне стен Академии), необходимое для сравнительного анализа. Во-вторых, Акимов имел к ним доступ. И, в-третьих, его интерес к творчеству Никитина был побуждаем и поощряем президентом ИАХ А.С.Строгановым.

Конечно, для надлежащей уверенности в этих важнейших тезисах желательно, кроме умозрительных заключений, обрести и какое-то документальное свидетельство.

И оно существует - в тексте самого И.А.Акимова, в строках его статьи в «Северном вестнике» за 1804 год. Необходимо лишь внимательно прочесть её вторую часть, относящуюся к И.Никитину.

Вот этот текст Акимова:

"Живописец Никитин
Послан был государем Петром Великим для обучения портретному искусству в Италию, а после в Париже образовывался в школе известного художника Ларжильера. Дарования его известны по многим произведениям, ещё и теперь существующим в некоторых домах. Между прочим портрет Барона Сергея Григорьевича Строгонова доказывает, что он был достойный ученик знаменитаго в тогдашнее время Ларжильера."95

Видим, что из фактов биографии Ивана Никитина Акимов ограничился сообщением о том, что этот художник был послан Петром Великим за границу в качестве пенсионера. Но именно этой строкой впервые чётко указано, в какую страну – в Италию. Этот важнейший факт он почерпнул не из публикации Я.Штелина. Тот весьма путанно называл то Италию, то Голландию местом пенсионерства Никитина. Следовательно, у Акимова был иной источник информации. Вполне вероятно, что им мог быть А.С.Строганов, чьи сведения - через М.И.Воронцова - могли, как помним, восходить к Роману Никитину.

Затем Акимов ошибочно сообщает о поездке Никитина в Париж и называет его учителем Ларжильера. Возможно, эту неверную информацию Акимов почерпнул как раз у Штелина.

Зато каждая из последних фраз новеллы Акимова о Никитине требует особого внимания. Как свидетельствует текст, в то время действительно ещё сохранялись многие картины, автором которых признавался Иван Никитин. Учитывая авторитет ИАХ при президенте графе А.С.Строганове и реноме самого академика живописи Акимова, бывшего 5 лет её директором, можно не сомневаться, что двери тех «некоторых домов» были бы широко открыты для профессора Акимова, пожелай он изучить картины в частном собрании. (Там могли быть, прежде всего, заказные портретные работы Никитина.96)

Таким образом, Акимов располагал необходимым материалом для выявления индивидуальных особенностей живописного «почерка» Ивана Никитина. На этой базе, обладая, как видно из его биографии, всей необходимой квалификацией, он мог путём сравнительного анализа атрибутировать Ивану Никитину не подписные безымянные работы из собрания Академии.

Кстати сказать, в работе с произведениями Ивана Никитина ему было куда легче, чем нашим современникам. Ведь в то время не только ещё сохранялось несравненно больше вещей Никитина, но они находились, несомненно, в гораздо лучшем состоянии, чем полтора – два столетия спустя. Ещё не было дерзких реставрационных вмешательств, многочисленных слоёв пожелтевшего лака, ещё хорошо виден цвет грунта в тенях, визуально определимы никитинские пастозные и наклонные мазки щетинной кистью.

Последняя фраза приведенного выше текста И.А. Акимова не менее содержательна. Именно в ней содержится первое печатное упоминание портрета барона С.Г.Строганова, причём как работы именно Ивана Никитина. Кроме того, там содержится личная оценка академика живописи Акимова этого произведения. Она дорогого стоит, поскольку европейская известность и престиж Ларжильера были тогда весьма велики.

Дать подобную оценку профессионал способен, разумеется, лишь изучив саму вещь. Из этого следует, что И.А.Акимов имел возможность воочию увидеть и убедиться в действительно выдающихся качествах портрета отца президента ИАХ.

А этот факт весьма многозначителен. Напомним: никитинский портрет С.Г.Строганова - фамильная ценность Строгановых - находился в имении «Марьино». Но расстояние от Петербурга до имения составляет 70 километров. За один день в коляске не обернёшься, придётся гостевать.

С другой стороны, социальные ранги графа Строганова и Акимова настолько несопоставимы, что возможность дружеских визитов художника Акимова, сына наборщика типографии, в летнюю резиденцию вельможи, конечно, исключена. Следовательно, имела место поездка Акимова в имение Строганова по специальному поводу и приглашению, с конкретной целью – увидеть и оценить достоинства семейной реликвии - произведения Ивана Никитина.

Этот факт трудно расценить иначе, как свидетельство поощрения со стороны президента Академии интереса И.А.Акимова к Ивану Никитину. Было бы странно, если бы А.С.Строганов не сообщил Акимову, историографу Никитина, известные ему сведения о жизни живописца, включая её итальянский и последний, сибирский, периоды. Он должен был подсказать Акимову, какие из старых холстов без подписей в собрании академии, с какими сюжетами, должны привлечь особое внимание исследователя творчества Ивана Никитина.

Интересно отметить, как ещё одно свидетельство внимания Строганова к историческим изысканиям Акимова, что в упоминавшемся строгановском альбоме 1807 год текст биографических сведений об А.Матвееве фактически заимствован из статьи Акимова в «Северном вестнике».

Изучение биографических данных других деятелей ИАХ (в период от переезда Академии в новое здание в 1788 году до 1818 года) показало, что только кандидатура Акимова полностью соответствует всем необходимым квалификациям и условиям, сформулированным выше. Поэтому, на наш взгляд, Ивана Акимовича Акимова (Илл. XIV в галерее сайта) можно считать не только первым историографом Никитина, но и первым (и единственным на многие предстоящие десятилетия) серьёзным исследователем живописных произведений Ивана Никитина.

Отражённый в описи Ухтомского 1818 года факт группировки в зале нового здания Академии не подписанных работ Никитина может трактоваться как «след» первого академического предметного изучения его произведений. Поэтому соответствующая часть описи Ухтомского есть не что иное, как первичный документ, фиксирующий начальный этап истории непосредственного исследования произведений Ивана Никитина.

Эта констатация завершает основное содержание первой части данной работы, посвященной изучению обнаруженного холста и, в более широком плане, «итальянского багажа» Ивана Никитина. 

Яндекс.Метрика
В.П. Головков © 2014