Живописец Иван Никитин
Сайт историка искусства
Головкова Владимира Павловича
ДОКУМЕНТЫ
ИЛЛЮСТРАЦИИ
КОНТАКТЫ

25. Иван Иванович Неплюев (с. 141-147)

Вторым свидетелем интересующего нас события – встречи царя и художника - мог, вообще говоря, быть Иван Иванович Неплюев. Известно, что с ним, человеком больших способностей, государственным деятелем, основателем и первым губернатором Оренбурга, особенно часто контактировал И.И.Голиков в Москве, во время регулярных наездов туда оренбургского губернатора.

Юный Иван Неплюев был истинным птенцом гнезда Петрова. Он обучался в Петербургской Морской академии, где имел возможность часто видеть Петра I, ревниво следившего за успехами своих питомцев. Затем был отправлен за границу для обучения «искусству мореплавания».

Завершил он образование в Испании, в Кадиксе, в Морской Академии. Вернулся на родину Иван Неплюев одновременно с Иваном Никитиным, весной 1720 года. Ему было 27 лет.

Есть важная причина, по которой мы считаем воспоминания именно И.И.Неплюева наиболее вероятным источником подробного сообщения И.И.Голикова о посещении Петром I жилища Ивана Никитина в пасхальный праздник 1720 года.

Дело в том, что, как помним, в 1717 году Иван Неплюев, как и художник Иван Никитин, был в Венеции. Он входил в число 27 гардемаринов, посланных в том году в Венецию для обучения морскому делу. Там они влились в маленькое, но сплочённое русское землячество, которое курировали агент П.И.Беклемишев и Савва Рагузинский.

Встречался ли Иван Неплюев в Италии с Иваном Никитиным? Сопоставим даты. Гардемарины прибыли в Венецию в марте 1717 года.106 И.Никитин отправился из Венеции во Флоренцию, как упоминалось, 6 июля 1717 года. Следовательно, эти два человека не могли не познакомиться в Венеции в 1717 году.

В 1717–1718 годах Иван Неплюев принял участие в войне с Турцией на стороне Венеции. За успехи Иван получил от венецианского генерала Пасквалино аттестат, засвидетельствовавший его мастерство в управлении галерой на море.

Гардемаринам было приказано отправиться в Испанию для продолжения обучения, куда они и отбыли в мае 1719 года. Как помним, путь гардемаринов пролегал из Венеции на западное побережье Италии через Флоренцию, где ещё находился Иван Никитин - во главе русского землячества из 4-х петровских пенсионеров. Эти два русских человека встретились на чужбине ещё раз, теперь уже во Флоренции.

Выше приводилась развёрнутая цитата из мемуаров И.И.Неплюева. Удивляет обилие в тексте Неплюева точных сведений.

«Собор во Флоренции возводят беспрестанно 50 человек уже 114 лет; плыли в барке рекою Арно до Пизы 40 миль; "расстояния от Болонии 55 миль....»

Вот ещё несколько выдержек - о событиях, предшествующих отъезду гардемаринов в "Гишпанию".

"Марта 3 числа приезжали к нам Савва Владиславович Рагузинский и Агент господин Беклемишев, и дал нам агент 12 цекинов. .. 24 марта поутру приехал к нам от Агента Лев Семенников и привез нам денег 102 фунта и 18 шолт; из оных денег заплатили мы гвардану за 27 дней по 44 шолты (сольди), да финту, который нас свез с корабля, 15 фунтов..".

Столь же удивительно точные и конкретные данные мы встречаем и на других страницах его воспоминаний.

Талантливейший государственный деятель Иван Иванович Неплюев писал свои мемуары много лет спустя. Скончался он в 1775 году, а П.П.Свиньин публиковал его воспоминания в нескольких выпусках "Отечественных записок" в 1824 - 1825 годах.

Нет никакого сомнения в достоверности описанных в мемуарах деталей событий. И.И.Неплюев был серьёзным, честным и педантичным человеком. Но человеческая память не способна удержать на десятилетия, например, сумму, уплаченную за ночлег на каком-то конкретном придорожном постоялом дворе.

Отсюда вытекает, что приведенные выше тексты суть не что иное, как выдержки из дневника Ивана Неплюева. Следовательно, И.Н.Неплюев уже с ранних лет регулярно вел дневник, куда заносил всё, казавшееся ему существенным. (Ещё Ю.М.Лотман в "Беседах о русской культуре" заметил, что "Неплюев пишет не мемуары, а дневник").

Поэтому его сообщения о Галерее тосканского герцога в Ливорно и о 114 -тилетнем и ещё не завершенном строительстве собора - не что иное, как дневниковая запись со слов, вероятно, Ивана Никитина. Отметим этот факт.

Испанский период в жизни Ивана Неплюева продолжался недолго. Испанского языка «московиты» не знали, и Неплюев сердито писал русскому резиденту в Голландии, что учиться танцам и фехтованию они могут и в Петербурге. В результате последовало распоряжение Петра I — возвращаться домой. Через Италию и Голландию Иван Неплюев вернулся в Петербург.

Сказанное позволяет заключить, что к апрельскому посещению царём в 1720 году жилища художника, два Ивана - Никитин и Неплюев - были уже давними знакомыми. Знакомство на чужбине дорогого стоит.

Но мог ли Иван Неплюев лично присутствовать при разговоре царя с художником в апреле 1720 года и записать свои впечатления в дневник? Его воспоминания однозначно дают отрицательный ответ. В "Отечественных записках" за 1825 год107 читаем подробнейшее описание его пути на родину с указанием дат, расстояний между городами и путевых расходов, включая дату завершения путешествия:

"..Поехали от Гданска Маия 2 числа... , прибыли в Санкт - Петербург 22-го числа".

Таким образом, Иван Неплюев появился на берегах Невы через месяц после возвращения в Петербург Ивана Никитина.

Представление прибывших гардемаринов в Адмиралтейской коллегии состоялось через пять дней, 27 мая. "В 7 часов впустили нас в присутственную палату; мы Его Величеству поклонились в ноги".

Начиная с этого места, с упоминания имени Петра Великого, резко меняется стиль изложения в мемуарах И.И.Неплюева. Исчезает сухое, лапидарное, "дневниковое" описание событий, начинается подробное, местами эмоциональное, повествование от первого лица. Появилась передача в тексте прямой речи государя.

Царь был не в духе и распорядился всех прибывших отправить на корабли и галеры в качестве гардемаринов. За них смело вступился член Адмиралтейской коллегии, сенатор Григорий Петрович Чернышев: "Из них есть достойны управлять кораблем или галерою". И.И.Неплюев продолжает рассказ: "Государь спросил его: "Ктож бы такие были, ктоб так достойны?" - он, нимало не мешкав: Кайсаров и Неплюев".

Царь приказал устроить всем прибывшим экзамен "в Коллегии в будущем месяце, причем он и сам быть желает, а потом нас вон выслали".

Экзамен состоялся только 1 июля, его проводили Чернышев и адмирал Змеевич в присутствии Петра I.

"В 8 часов Государь приехал в одноколке и мимо идучи, сказал нам "здорова ребята", - потом через некоторое время впустили нас в асамблею. ... Потом как дошла и моя очередь, а я был по условию между нами из последних, то Государь изволил подойти ко мне и не дав Змиевичу делать задачи, спросил: "всему ли ты научился, для чего был послан?"

Результатом экзамена, пересказанного во всех подробностях, явилось производство царём молодого Ивана Неплюева в поручики морского галерного флота, с напутствием такими словами: «Видишь, братец: я и царь, да у меня на руках мозоли, а всё оттого: показать вам пример и хотя под старость видеть достойных помощников и слуг Отечеству». (Конечно, слова царя были занесены Иваном в дневник сразу же, как только представилась возможность.)

Отметив его блестящий результат на экзамене в Адмиралтейской коллегии: «в этом малом будет толк», Пётр I назначил Ивана Неплюева главным командиром над всеми судами, строившимися в Петербурге.

"Чрез малое потом время указал Государь определить меня, Неплюева, смотрителем и командиром над строящимися морскими судами, по каковому случаю я видел Государя почти ежедневно".

Ему довелось наблюдать Петра I вблизи "почти ежедневно" только в течение июня - декабря 1720 года.108 (И.И.Неплюев был назначен русским резидентом в Константинополе в начале 1721 года).

Конечно, лично разговаривать с государем ему случалось пореже. Он сообщает лишь о двух случаях своего непосредственного общения с царём.

Однажды он послужил Петру I переводчиком при посещении иностранными послами новоспущенного корабля. "Когда Государь изволил съезжать с оного, то пожаловал, мимо идучи, мне поцеловать руку".

Второе событие, начавшееся при весьма конфузных для Ивана Неплюева обстоятельствах, он описывает по обыкновению правдиво, с деталями, которые, несомненно, были в тот же день зафиксированы в дневнике этого педантичного человека. Вскоре после назначения смотрящим за строительством кораблей он, засидевшись по молодости лет с друзьями, запамятовал, что на следующее утро назначено посещение верфи царём.

Рассказ о случившемся И.И.Неплюев начинает с напутствия, полученного после экзамена в Адмиралтейской коллегии от расположенного к нему Г.П.Чернышева:

"Его Величество тебя не оставит, только будь проворен и говори правду и ничего не солги, хотя бы что и худо было, он де больше разсердится, буде что солжешь".

Худо было на следующее утро после застолья:

" ... я пришел на работу, а Государь уже прежде приехал, я испужался презельно и хотел бежать домой, больным сказаться. Но вспомнил тот Григория Петровича совет, бежать раздумал. А пошел к тому месту, где Государь находился. Он, увидев меня, сказал: "я уже, мой друг, здесь", - а я отвечал: виноват, Государь! вчера был я в гостях и долго засиделся и от того запоздал. Он, взяв меня за плечо, пожал, а я вздрогнулся, думал, что прогневался: "спасибо, малой, что говоришь правду, Бог простит, кто бабе не внук, а теперь поедем со мной на родины".

(На корабле царь узнал о родах в семье корабельного плотника и решил лично посетить роженицу.)

"Государь пожаловал родительнице 5 гривен и с нею поцеловался, а я стоял у дверей. ... А потом хозяин поднес на деревянной тарелке в рюмке горячаго вина; он изволил выкушать и заел пирогом с морковью".

Затем хозяин поднёс "горячего вина" и своему начальнику, поручику Ивану Неплюеву, но он, продолжим цитату, " от роду не пивав горячаго, не хотел пить; Государь изволил сказать "откушай сколько можешь, не обижай хозяина" - что я и сделал. А из своих рук пожаловал мне, отломя, кусок пирога и сказал: заешь, это родимая, а не Италианская пища", - потом изволил поехать, а я пошел обедать".

(Возможно, с того дня он действительно не употреблял горячего.)

Уже в январе 1721 года Петру I потребовался резидент в Константинополь. Ф. М. Апраксин посоветовал послать туда «хваленого» Неплюева, на что Петр I ответил: «Это правда, он хорош, да мне бы хотелось его у себя иметь». Но, подумав, всё-таки согласился и назначил моряка Ивана Неплюева резидентом в Константинополь: непременным условием для резидента было знание итальянского языка.109

Знание итальянского языка должно было быть ещё одной причиной неизбежного интереса друг к другу этих незаурядных людей - Ивана Никитина и Ивана Неплюева.

Подведём итоги. По неумолимой логике вещей Иван Неплюев не мог не встретить Ивана Никитина у Троицкого собора в маленьком Петербурге вскоре после своего возвращения, когда в течение июня месяца он находился в томительном ожидании экзамена в присутствии государя. Эти старые знакомые по встречам в прекрасной Италии, в Венеции и Флоренции, не могли не разговориться.

Иван Никитин не мог не рассказать во всех деталях о том приёме, который ему, вернувшемуся на родину скромному художнику, оказал месяц назад Пётр Великий.

Для И.И.Неплюева всю его жизнь император был кумиром, а в решившем его судьбу 1720 году - центром мироздания. В 1725 году русский резидент в Константинополе И.И.Неплюев получил известие о кончине Петра I. Вот что он пишет об этом в своих мемуарах:

«1725 года, в феврале месяце, получил я печальное известие, что Отец Отечества, Петр, император 1-й, отъиде от сего света. Я омочил ту бумагу слезами как по должности о моём государе, так и по многим его ко мне милостям, и ей-ей не лгу, был более суток в беспамятстве, да иначе бы мне и грешно было: сей монарх Отечество наше привел в сравнение с прочими, научил узнавать, что и мы люди, одним словом, на что в России ни взгляни, всё его началом имеет, и, что бы впредь ни делалось, от сего источника черпать будут; а мне, собственно, сверх вышеописанного, был государь и отец милосердный».

В 1720 году Иван Неплюев, регулярно ведший подробнейший дневник, уже кратко зафиксировавший на его страницах флорентийский рассказ Ивана Никитина, не мог не записать в дневник куда более интересный, значимый, важный в тот момент для него лично, рассказ И.Никитина о встрече с великим государем - со всеми услышанными подробностями.

Он не мог утерять по небрежности эти страницы дневника. Разумеется, И.И.Неплюев не стал бы включать этот рассказ в свои мемуары, опубликованные П.П.Свиньиным в "Отечественных записках". Они отнюдь не являются собранием всех многолетних дневниковых записей, а лишь немногих выдержек из них, наиболее для автора важных. Он рассказывал о своей собственной прожитой жизни, поэтому, естественно, включил лишь те эпизоды, которые имели отношение к нему лично, а не к третьим лицам, таким, как художник Иван Никитин.

Но он не мог не вспомнить о нем в ходе своих многочисленных бесед с И.И.Голиковым, собиравшим живые свидетельства о Петре Великом.

И.И.Голиков не был - в современном понимании - профессиональным историком. Но достоверность и информативность приводимых им сведений велика, ведь они базировались практически исключительно на источниках своего времени. Голиков гораздо лучше нас "владел" историческим контекстом и понимал своих современников.

Можно упомянуть и высокого покровителя И.И.Голикова, будущего канцлера, графа Александра Романовича Воронцова, любимого племянника Михаила Илларионовича Воронцова.110

В книге 24 многотомного "Архива князей Воронцовых", собранного и опубликованного трудами Петра Ивановича Бартенева, имеется письмо графу А.Р.Воронцову от И.И.Голикова от 20 ноября 1784 года.111

Из его текста видно, что именно этот высокообразованный государственный деятель настойчиво побуждал И.И.Голикова к собиранию и публикации материалов о Петре I. В письме графу И.И.Голиков сообщает о критерии своего отбора сведений:

"Они собраны мной из слов почтеннейших мужей, служивших при государе Петре Великом, а именно Ивана Ивановича Неплюева, Алексея Ивановича Нагаева, Семёна Ивановича Мордвинова и некоторых современных же его величеству стариков, которые и кажутся мне заслуживающими вероятие. Некоторые же анекдоты записаны мною из преданий, находящихся в народе... и посему как за верность их отвечать, так и тиснению предать не осмелюсь".

Том "Деяний", в котором описывается посещение царём жилища И.Никитина, был издан в типографии Московского университета Н.И.Новикова после 1790 года. Иван Иванович Неплюев скончался в 1775 году. В упомянутом письме А.Р.Воронцову И.И.Голиков указывает, что в своей работе он использовал "манускрипты". Соответствующие рукописные страницы дневника И.И.Неплюева он мог получить как от самого автора, так и от его наследника. Им был Николай Иванович Неплюев, родившийся в Константинополе, женатый вторым браком на Агриппине Александровне Нарышкиной, а в 1777 году назначенный сенатором. Он сам интересовался изучением прошлого России и с этой целью собирал материалы, в частности, по истории Петербурга.

Суммируем: первоисточником сообщения И.И.Голикова о демонстрации И.Никитиным царю именно своих, привезенных из Италии, работ, по всей вероятности, был сам Иван Никитин, рассказавший о великом событии И.И.Неплюеву в июне 1720 года.

Убедившись в достаточной надёжности сообщения И.И.Голикова, можем считать, что нами определена ещё одна реперная точка в истории бытования обнаруженного холста: в 1720 году привезенная из Италии картины должна была быть осмотрена Пётром I. 

Яндекс.Метрика
В.П. Головков © 2014