Живописец Иван Никитин
Сайт историка искусства
Головкова Владимира Павловича
ДОКУМЕНТЫ
ИЛЛЮСТРАЦИИ
КОНТАКТЫ

6. "Итальянский багаж" Ивана Никитина

 Начнём с попытки наметить с максимально возможной вероятностью "жизненную траекторию", т.е. начальную историю бытования обнаруженного холста "Венера, раненная стрелой Амура", - хотя бы на некоторых её участках.

Мы располагали лишь одной достоверной "реперной" точкой на этой траектории - фактом обнаружения холста в антикварном магазине в Петербурге осенью 2004 года. Как помним, тогда было известно только то, что, по крайней мере, со времён войны, картина находилась в собственности старой петербургской семьи.

Ещё одной опорой "моста в прошлое" служит наша гипотеза о том, что холст на мифологический сюжет был написан И.Никитиным в Италии, в Венеции в 1716 - 1717 годах. "Венецианское" происхождение холста приводит нас в начальную точку истории бытования обнаруженной картины "Венера, раненная стрелой Амура".

Следовательно, в самом начале 1720 года, когда Иван Никитин пустился в путь из Флоренции в Петербург, картина "Венера, раненная стрелой Амура" должна была находиться в его "итальянском багаже". Имеет смысл поинтересоваться его содержимым.

Братья Иван и Роман Никитины по пути из Флоренции в Россию проследовали через Венецию. Там им дал денег на дорогу агент П.И.Беклемишев, причём в обрез, "по крайней нужде, без чего нельзя было быть", как он сообщал А.В.Макарову. Докладывая кабинет - секретарю царя об отправке с братьями каких-то "щетов" (счетов), П.И.Беклемишев писал: " ...прочее все отправил при сей оказии с господами-живописцами".

Путевые издержки братьев Никитиных сильно зависели от объёма багажа, который П.И.Беклемишев изрядно загрузил своими "вещами". Среди которых были и картины, купленные им в Италии по заданию царя. Одну из картин агент посылал от своего имени как личный подарок государю:

".. Когда я по указу высокому был в Риме, господин кардинал Оттобони подарил мне единую картину, весьма славного и древнего аутора именуемого Рафаэль Дурбино, но весьма славен в Италии... ."19

Надо полагать, что по приезде в Петербург в апреле 1720 года И.Никитин сдал "казённые" картины гоф-интенданту. Но вряд ли можно считать, что, выезжая из Италии, И.Никитин вёз исключительно картины, купленные П.И.Беклемишевым по заданию Петра I. Бесспорно, он должен был везти в Петербург картины и в своём личном багаже.

Какие же? Это не могли быть оригиналы работ итальянских художников, на их покупку у него просто не было денег. Вполне возможно, в Италии он сделал несколько копий с самых лучших произведений живописи - для себя, на память об Италии, как образец того, что он видел во Флоренции, в Уффици, в палаццо Питти.

Как, например, самую знаменитую вещь в галерее Питти: Madonna della sedia Рафаэля.

Но он, конечно, предполагал, что при встрече с Петром I царь захочет посмотреть его "итальянские" работы, разумеется, собственные, а не штудийные копии вещей итальянских мастеров. Среди них, по нашей версии, должен был находиться холст "Венера, раненная стрелой Амура". Естественно предположить, что в багаже И.Никитина находились и другие работы художника, написанные во Флоренции. Быть может, и картина "Амур спящий и Психея"?

Хотя сам факт привоза живописцем из Италии собственных работ представляется естественным, его документальное подтверждение было бы не лишним. И подобное свидетельство существует.

Оно содержится в многотомном труде Ивана Ивановича Голикова. Он издал в 1788—1789 годах « Деяния Петра Великого , мудрого преобразителя России, собранные из достоверных источников и расположенные по годам» в 12 томах, а в 1790—1997 годах выпустил ещё 18 томов «Дополнений к Деяниям...».

Известно, что Петр I живо интересовался успехами в разных науках молодых пенсионеров, часто лично присутствуя на экзаменах вернувшихся из-за границы учеников. А встреча с царём возвратившегося, нет, не ученика, а русского "доброго мастера", живописца Ивана Никитина, срочного возвращения которого он сам и потребовал, не могла не состояться при первой же оказии.

В XV томе "Деяний" И.И.Голиков, со слов "родственников сего Г. Никитина", (вероятно, племянника, Петра Романовича Никитина) рассказывает, что в день Пасхи 1720 года Петр I посетил жилище прибывшего в Петербург И.Никитина.

П.Н.Петров в своей работе 1883 года20, исходя из хронологических несоответствий, вообще отрицал достоверность свидетельства И.И.Голикова о самом факте указанной встречи царя и художника .

Однако С.О.Андросов убедительно опроверг аргументы П.Н.Петрова21. Далее он указал, что в посещении Петром I квартиры И.Никитина нет ничего необычного. "Особый интерес у него вызывали ученики, возвратившиеся из-за границы, тем более Иван Никитин, которого он прекрасно знал и, как мы видели, высоко ценил."

Затем С.О.Андросов приводит следующую цитату из текста "Деяний":

"Великий государь во время литургии, которая непосредственно после заутрени отправлялась в Троицком соборе, узнавши о приезде его, по выходе из сего Собора прямо пошел в квартиру его, недалеко от онаго бывшую. Он поздравил его с приездом и с праздником, похристосовался, и благодарил его за прилежность к учению.."

На этом месте С.О.Андросов завершает цитату текста И.И.Голикова. Но нужные нам сведения содержатся как раз в следующих фразах текста И.И.Голикова.

Иван Никитин "хотел было Его Величеству показать новыя свои картины, которыя писал он в Италии и которыя были завернуты, обвязаны рогожами, и лежали на полу; но Монарх, остановя его, сказал: "оставь их в дедовских наших коврах; тебе должно от дороги успокоиться, и я позже разсмотрю их с тобою". Во время же обеда Государь послал ему со своего стола несколько блюд кушанья и несколько бутылок разных напитков... . Какое ободрение!".

Итак, согласно рассказу Голикова, в "итальянском багаже" И.Никитина находились принадлежащие ему картины. Вряд ли художник имел желание в момент демонстрации своих успехов императору показывать чужие картины или свои копии с них.

Надо полагать, царь по своему обыкновению сдержал обещание и посмотрел работы братьев Никитиных. С.О.Андросов писал: "Конечно, к концу июля 1720 года царь уже видел произведения, привезенные братьями из Италии."22

Тогда и наш холст должен был "побывать в руках" Петра Великого. Ему - то мифологический сюжет должен был оказаться весьма по вкусу.

Причина, по которой С.О.Андросов прервал цитату из "Деяний" представляется очевидной. Принимая сам факт посещения царём художника, он не считал, вероятно, вполне достоверными приведенные Голиковым подробности монаршего визита. С этими сомнениями можно согласиться, хотя бы в части разнообразия напитков и числа бутылок, посланных И.Никитину с царского стола. Но ведь нужное нам свидетельство о том, что И.Никитин привёз и собирался показать царю именно свои картины, как видим, относится как раз к деталям сообщения И.И.Голикова. Они и в самом деле кажутся придуманными автором или его источником.

В тексте Голикова приводятся слова в прямой речи Петра I, с упоминанием "дедовских наших ковров". Подобные сообщения о событии 70-тилетней давности можно признать достоверными, только если в их основе лежит письменное свидетельство его очевидца, записанное либо сразу же, либо вскоре после события. По нашему мнению, И.И.Голиков таким свидетельством располагал. (Соответствующие аргументы будут изложены в разделе 24 настоящей главы). Поэтому сообщение Голикова о показе Иваном Никитиным Петру Великому своих итальянских работ будем считать достоверными.

 

Яндекс.Метрика
В.П. Головков © 2014