Живописец Иван Никитин
Сайт историка искусства
Головкова Владимира Павловича
ДОКУМЕНТЫ
ИЛЛЮСТРАЦИИ
КОНТАКТЫ

9. Путь картин Никитина в Императорскую Академию художеств (с. 97-100)

То, что некоторые произведения Ивана Никитина в 60-х годах XVIII века попали в Императорскую Академию художеств – известный факт: как минимум, три из них отмечены в упомянутой выше академической описи Головачевского 1773 года. Это, как помним, портреты усопшего Петра, «напольного гетмана» и митрополита Тобольского Антония Стаховского. Вопрос о том, как именно эти вещи попали в ИАХ, в рамках нашей темы не является принципиальным. Однако, изучая имеющие к нему отношение документы и факты, мы попутно приобретём сведения, необходимые в дальнейшем.

Известно, что по возвращении из ссылки Роман Никитин спокойно проживал с женой и сыном в московском доме покойного брата Ивана "в приходе у Ильи Пророка", держал нескольких учеников. П.Н.Петров в статье 1883 года писал:

"По возвращении из ссылки в Москву и вслед за получением наследства после брата Роман Никитин был взыскан милостью Императрицы Елизаветы Петровны. Она... поручила ему написать ... образа для новостроенной церкви. В 1742 году писал образа в Московском Златоустовском монастыре."

Позже он участвовал в восстановлении триумфальных ворот около Московского Анненгофского дворца на реке Яузе. Умер Роман Никитин между 1751 и 1753 годами.34

У Ивана Никитина детей и иных наследников, кроме брата и племянника, не было.

Но каким образом картины из полученного Романом Никитиным наследства брата могли попасть в Императорскую Академию художеств? На этот счёт имеется два свидетельства: в работе П.Н.Петрова 1883 года и в публикации 1913 года известного историка искусства проф. Д.В.Айналова. Ввиду важности для нашей темы этих сообщений, проведём их детальный анализ. Вот что П.Н.Петров написал в 1883 году:

"В царствование императрицы Елизаветы Петровны, при жизни Романа Никитина, ещё можно было получить от него верныя данныя относительно произведений его брата. Этой возможностью до некоторой степени воспользовался любитель искусства гр. М.Илл. Воронцов. Из собрания картин гр. Воронцова при покупке его канцлерскаго дома в казну, поступили в галерею Академии художеств, при ея образовании, исполненные И.Никитиным изображение Петра I "в усопшем виде" (как оно названо в записке выбиравшаго картины А.Ф.Кокоринова) и портрет "Напольнаго гетмана..."35

Из этих строк П.Н.Петрова следует, что:

1. М.И. Воронцов находился в сношениях с Романом Никитиным при его жизни, т.е. до 1753- 1754 годов. (Имеется в виду граф Михаил Илларионович Воронцов, тогда ещё вице-канцлер, "любитель искусства", дядя А.Р.Воронцова и кн. Е.Р.Дашковой. Дядя, племянник и племянница были очень близки.) Весьма важное сообщение. Оно прямо указывает на имевший место личный контакт графа М.И.Воронцова со скромным художником Романом Никитиным, причём по поводу произведений его брата, живописца Ивана Никитина. Такая встреча, как видно из этого сообщения П.Н.Петрова, должна была состояться до кончины Р.Никитина, т.е. до конца 1753 года.

П.Н.Петров этот важнейший факт утверждает, а не предполагает, не сопровождает привычной для него оценкой его достоверности. Следовательно, он, по всей видимости, располагал неким документом, но по обыкновению тех времён не указал свой источник.

2. М.И.Воронцов приобрёл для своей коллекции произведения И.Никитина: портрет усопшего Петра и "напольного гетмана" непосредственно у брата художника или у его наследника, т.е. у Петра Романовича Никитина. П.Н.Петров упомянул записку А.Ф.Кокоринова, "выбиравшаго картины" из воронцовского собрания. Как можно понять, архитектор А.Ф.Кокоринов, правая рука куратора ИАХ гр. И.И.Шувалова в академических делах с 1758 по 1763 год, имел возможность кое-что отобрать из живописи для академии - по вкусу своему. Из приведенного текста П.Н.Петрова не следует, что из картин И.Никитина в воронцовском собрании А.Ф.Кокоринов отобрал для Академии только портреты усопшего Петра и "напольного гетмана".

3. Эти картины И.Никитина, согласно П.Н.Петрову, находились в канцлерском доме Воронцова, который был приобретен в казну вместе с имуществом.

Как известно, во время переворота Екатерины II 28 июня 1762 года канцлер М.И.Воронцов находился вместе с императором Петром III в Ораниенбауме и был послан им к Екатерине II. Он отказывался присягнуть Екатерине II до тех пор, пока не узнал о смерти императора Петра III. Тем не менее, Екатерина II сохранила за ним (номинально) пост канцлера, а приобретение его дома в казну имело смысл жеста материальной поддержки издержавшегося канцлера.

В августе 1763 М.И.Воронцов уехал в длительный отпуск за границу (Италия, Франция, Германия). В феврале 1765 года он вернулся и попытался вновь приступить к обязанностям канцлера, но уже 22 марта был уволен в отставку.

Обстоятельства и точную дату приобретения в казну канцлерского дома установим из письма М.И.Воронцова племяннику А.Р.Воронцову от 5 августа 1763 года:

"..Вчера изволила Ея Императорское Величество подписать указ как о увольнении меня с фамилиею, так и о взятии дома моего в казенное Коллегии Иностранных Дел ведомство на чин канцелярской, с выдачей мне из казны двух сот семнадцати тысяч рублев. .... В качестве канцлера изволила Ея Императорское Величество всемилостивейше позволить мне жить в сем канцлерском уже доме".36

В том, что П.Н.Петров располагал "запиской Кокоринова", можно не сомневаться. Именно он первый из исследователей кропотливо работал с архивом ИАХ и опубликовал многие из важнейших документов академии в труде "Сборник материалов для истории императорской Санктпетербургской Академии художеств за сто лет её существования".37

(К тому же архитектору Александру Филипповичу Кокоринову он посвятил развёрнутый биографический очерк).38 Лишь малая часть рапортов Кокоринова, преимущественно отчётов по расходованию средств, включена П.Н.Петровым в объёмистый "Сборник" 1864 года. Среди них нет документа, касающегося поступления в академическое собрание работ И.Никитина.

«Записка Кокоринова», по всей вероятности, представляла собой один из регулярно подаваемых рапортов архитектора Кокоринова куратору ИАХ И.И.Шувалову (позднее сменившему его И.И.Бецкому). Как видно из сборника архивных документов ИАХ под редакцией П.Н.Петрова, эти рапорты были весьма лаконичны. Упомянув портрет усопшего монарха, Кокоринов вряд ли обременил высокое начальство описанием сюжетов таких вещей, как портрет неизвестного персонажа («напольного гетмана») и, возможно, других поступивших в ИАХ вещей Никитина. Упоминание же П.Н.Петровым только портретов усопшего Петра и «напольного гетмана» можно объяснить тем, что к середине XIX века в Академии сохранились только эти две работы Ивана Никитина. Исследователи второй половины XIX века могли и не подозревать, что 100 лет назад в ИАХ находились и другие работы Никитина.

В "записке Кокоринова", скорее всего, сообщались данные о пополнении академического собрания, вероятно, с упоминанием имени М.И.Воронцова. И наверняка с указанием, откуда вещи поступили - из дворца.

Сочетание имени канцлера Воронцова, даты составления записки Кокоринова и известного П.Н.Петрову факта, что канцлерский дом Воронцова с имуществом был приобретен Екатериной II в 1763 году, и могло привести историка к выводу о том, что картины Никитина были в собрании Воронцова. А затем оказались в ИАХ старанием Кокоринова - после непродолжительного пребывания во дворце, о чём П.Н.Петров не счёл нужным упомянуть.

Архив ИАХ за сто лет был огромен. Судя по общему состоянию дел в академии, особенно во втором десятилетии XIX века, вряд ли архив был в идеальном состоянии - особенно его старая, рукописная часть. Поэтому вероятно, что к 1864 году работа над ним не была завершена, и П.Н.Петров мог обнаружить упомянутую в его статье 1883 года «записку Кокоринова» о поступлении в Академию работ Никитина позже. К сожалению, этот документ, по-видимому, утрачен.

Но когда и где осуществлял свой отбор Кокоринов? Вероятно, не в канцлерском доме, поскольку, как видно из цитированного письма М.И.Воронцова, графу было разрешено проживать в этом доме. Никак невозможно было послать туда "оценщика" до его отставки с поста канцлера, т.е. до марта 1765 года. Но императрица была вольна распорядиться - переместить во дворец купленное казной "имущество" дома, или только ту его часть, что включала произведения живописи. (Как раз тогда, уже через год после своего воцарения, она приступила к художественному собирательству.)39

Отсюда вытекает предположение, что никитинские картины из собрания М.И.Воронцова, до поступления в ИАХ, какое-то время находились во дворце. Именно там мог производить свой отбор А.Ф.Кокоринов.

Представляется сомнительным, чтобы Кокоринов в официальном документе обременил И.И.Шувалова подробностями о том, что М.И.Воронцов "до некоторой степени воспользовался", как выразился П.Н.Петров, возможностью получить информацию непосредственно от брата полузабытого художника. Следовательно, П.Н.Петров располагал, кроме "записки Кокоринова", вероятно, ещё каким-то документом. Например, письмом М.И.Воронцова к племяннику А.Р.Воронцову или племяннице кн. Е.Р.Дашковой. Обсуждение как этого предположения, так и подробное рассмотрение вопроса достоверности сведений П.Н.Петрова о путях поступления работ Никитина в Академию художеств, проводятся в разделе 27 данной главы. 

Яндекс.Метрика
В.П. Головков © 2014