Живописец Иван Никитин
Сайт историка искусства
Головкова Владимира Павловича
ДОКУМЕНТЫ
ИЛЛЮСТРАЦИИ
КОНТАКТЫ

4. Петербургский период. 1727 - 1730 годы (с. 210-212)

Иван Долгоруков, удалённый А.Д. Меншиковым одно время от двора за дурное поведение,10 после падения светлейшего в начале сентября 1727 года снова появился в Петербурге. Теперь его жизнерадостность никем не сдерживалась. Возник круговорот праздничных событий, в который он втягивал подростка Петра II: то бал, то охота, то поездка за город с иллюминацией и фейерверками. При этом юный император находится в постоянном общении со своей красавицей тёткой цесаревной Елизаветой Петровной и с сестрой фаворита Екатериной Долгоруковой.

Посол Лефорт в декабре 1727 года доносил королю Августу:

«Император занимается только тем, что целыми днями и ночами рыскает по улицам с царевной Елизаветой и сестрой, посещает камергера (Ивана Долгорукова), пажей, поваров и Бог весть еще кого.

Кто мог бы себе представить, что эти безумцы (весь клан Долгоруковых) способствуют возможным кутежам, внушая царю привычки последнего русского. Мне известно помещение, прилегающее к биллиардной, где помощник воспитателя приберегает для него запретные забавы. В настоящее время он увлекается красоткой, бывшей прежде у Меншикова, и сделал ей подарок в пятьдесят тысяч рублей... Ложатся спать не раньше семи часов утра».

Приобретя в короткое время неограниченное влияние на малолетнего Петра II и дав волю своим наклонностям, Иван Долгоруков заводил связи, в частности, с замужними женщинами. Одной из них была Мария Фёдоровна Маменс, совсем недавно выданная Екатериной I замуж за Ивана Никитина.11

О самочувствии их мужей можно составить представление из упомянутого мемуарного памфлета князя М.М.Щербатова:12

"Князь Иван Алексеевич Долгоруков был молод, любил распутную жизнь и всеми страстьми, к каковым подвержены младые люди, не имеющие причины обуздывать их, были обладаемы. Пьянство, роскошь, любодеяние и насилии место прежде бывшего порядку заступили. В пример сему, ко стыду того века, скажу, что слюбился он, иль лутче сказать, взял на блудодеяние себе, и между прочими жену К.Н.Ю. Т.*, рожденную Головкину и не токмо без всякой закрытости с нею жил, но при частых съездах у К.Т. с другими своими молодыми сообщниками пивал до крайности, бивал и ругивал мужа, бывшего тогда офицером кавалергардов, имеющего чин генерал-майора, и с терпением стыд свой от прелюбодеяния своей жены сносящего. И мне самому случилось слышать, что единожды, быв в доме сего князя Трубецкого по исполнении многих над ним ругательств, хотел наконец его выкинуть в окошко, и если бы Степан Васильич Лопухин, свойственник государев по бабке его, Лопухиной, первой супруге Петра Великого, бывший тогда камер-юнкером у двора и в числе любимцев князя Долгорукова, сему не воспрепятствовал, то бы сие исполнено было".

Сокращение К.Н.Ю.Т* скрывает имя князя Никиты Юрьевича Трубецкого (1699 - 1767), женатого первым браком на Анастасии Гавриловне Головкиной (Трубецкой). Н.Ю.Трубецкой вёл "ЖУРНАЛ, СОБСТВЕННЫЙ КН. НИКИТЫ ТРУБЕЦКОГО ПО ВОЗВРАЩЕНИИ В 1717 Г. ИЗ НЕМЕЦКОЙ ЗЕМЛИ". В нём в записи от 20 ноября 1727 года не без гордости отмечено: "Ноябрь 20. Государь император Петр Второй пожаловал мне в потомственное владение, в Москве, на Чистом пруде описной за доимку двор иноземца, купецкого человека Павла Вестова." Причину щедрости малолетнего императора кн. Н.Ю.Трубецкой, "с терпением стыд свой от прелюбодеяния своей жены сносящий", не указал.

Эти скандалы ноября 1727 - начала января 1728 годов могут позволить нам понять тот странный факт, что в условиях наступившего после свержения А.Д.Меншикова "старомосковского" реванша сопровождать двор в Москву было велено не русскому живописцу Ивану Никитину, гофмалеру из придворного же ведомства, а французу Л.Каравакку из штата Канцелярии от строений. (Вопрос каких-либо художественных предпочтений для лиц, принимавших соответствующее решение, в этом сюжете звучал бы по меньшей мере неуместно).

Начнём с того, что в 1728 -1729 годах, после отъезда двора в Москву, когда был в силе фаворит Иван Алексеевич Долгоруков, Иван Никитин после пережитых унижений вряд ли имел малейшее желание переселяться в Москву. Покажем, что и начальство не стало бы настаивать на том, чтобы гофмалер Никитин с супругой в январе 1728 года последовали за двором на коронацию в Москву.

Дело в том, что осенью 1727 года, в разгар хлопот по подготовке отъезда императора на коронационные торжества, у нового губернатора Петербурга Б.-К.Миниха, тогда ещё протеже А.И.Остермана, сложился план поженить фаворита царя И.А.Долгорукова на своей старшей дочери. К тому же, как оказалось, виды на И.А.Долгорукова имели и другие важные персоны, что тотчас и обнаружилось в Москве.

Обратимся к депешам посла И.Лефорта королю польскому Августу II. Сошлёмся на два свидетельства посла.

Лефорт - королю Августу из Петербурга 17 января 1728 года:
"Старшая дочь генерала Миниха обручена с камергером Долгоруким, любимцем Царя. Свадьба будет в Москве. Семейство князя не хочет об этом слышать. Вот девушка, которой нельзя позавидовать. Говорят, что этот брак составился только и-за выгоды". (С.297).

Лефорт - королю Августу из Москвы 23 февраля 1728 года:
"Поговаривают, будто имеется в виду женитьба любимца Долгорукова, жениха дочери Миниха, или на дочери Ягужинского, или Головкина, бывавшаго в Голландии. Если эта женитьба состоится, должно предположить, что Долгорукие соединятся с Ягужинским и Головкиными и тогда Голицыны должны будут уступить». (С. 300).

Все эти планы разрушили Долгоруковы, устроив в конце концов женитьбу князя Ивана на наследнице богатейших имений Наталье Борисовне Шереметевой (1714—1771).

В разгар операции такой важности по остепенению молодого князя Ивана, незачем было тянуть в Москву шлейф петербургских эскапад фаворита. Дополнительные мелкие скандалы покинутых пассий были никому не нужны. Поэтому одной из них, Марии Маменс, цепкой, зловредной, злопамятной и готовой к скандалам супруге какого-то художника Никитина, лучше было оставаться с ним в Петербурге.13

С начала января 1728 года, с отбытием шумного двора в Москву, в Петербурге наступило время успокоения, в том числе и для семьи Ивана Никитина. С отъездом Ивана Долгорукого должна была прерваться его связь с Марией Маменс.

Брак сохранился, пожилой художник простил молодую жену. Подоспело рождение ребёнка, которого Иван Никитин, по словам П.Н.Петрова, "считал своим сыном".14

С конца зимы 1728 года у художника начался короткий период счастливой семейной жизни, когда возникает желание вновь обратиться к живописи. Почему бы не завершить работу над прибыльным заказом И.А.Голицына?

Но, учитывая характер супруги И.Никитина, сомнительно, чтобы время безоблачного семейного счастья продолжалось достаточно долго. Как писал П.Н.Петров, "вскоре .. они оба узнали свою ошибку и убедились в противоположности своих характеров."15

Мария Маменс должна была скучать в опустевшем Петербурге. С начала 1730 года, с воцарением Анны Иоанновны, в обозе которой прибыла в Москву из Курляндии А.Ф.Юшкова, старшая сестра жены художника, Мария, вероятно, настаивала на переезде в Москву. Давление на пожилого мужа должно было стать особенно сильным с июля 1730 года, когда её сестре Анне Фёдоровне Юшковой, находившейся в большом фаворе у императрицы Анны Иоанновны, был, как мы упоминали, пожалован двор в Китай-городе "со всяким каменным строением".16

Яндекс.Метрика
В.П. Головков © 2014