Живописец Иван Никитин
Сайт историка искусства
Головкова Владимира Павловича
ДОКУМЕНТЫ
ИЛЛЮСТРАЦИИ
КОНТАКТЫ

16. Академический этап в деле А.Матвеева (с. 277-278)

Итак, в середине января 1731 года "дело А.Матвеева" оказалось в руках библиотекаря Академии и начальника академической канцелярии Иоганна-Даниила Шумахера, замещавшего её президента Л.Блюментроста, проживающего в Москве. Последние фразы пространной промемории Канцелярии от строений ясно сигнализировали опытному бюрократу Шумахеру, что от него ждут формального одобрения августовского заключения Д.Трезини и М.Г.Земцова, и что сам факт обращения в Академию вызван причиной субординационного характера. Тем не менее, как мы увидим, Шумахер устроит целое действие, затянувшееся на 4 с половиной месяца. И это в период, когда А.Матвеев был перегружен работой по своим прямым служебным обязанностям.

Надо полагать, И.Д.Шумахер был в курсе подоплёки дела А.Матвеева, хотя бы посредством своего младшего брата архитектора Иоганна-Якоба Шумахера (1701–1767), который "водил хлеб-соль" с Андреем Матвеевым.151 Поэтому сомнительно, чтобы проволочки Шумахера имели причиной личную неприязнь к А.Матвееву. Разумеется, он следовал регламенту освидетельствования, заданному промеморией Канцелярии. Но в рамках того же регламента Д.Трезини и М.Г.Земцов уложились в месячный срок.

Мы покажем, что в феврале - мае 1731 года Шумахер и его канцелярия, в отличие от А.Матвеева, отнюдь не были перегружены делами государственной важности. На придание же должной академической солидности процессу вынесения вердикта было бы достаточно, скажем, двух месяцев. Тем более, что некоторые пассажи из заключительного документа Академии наук покажут, что Шумахер изначально видел: обращаясь к нему, У.А.Сенявин не выяснял пригодность Матвеева на звание мастера, а решал проблему "фактора Каравакка".

Следовательно, у Шумахера были свои причины для проволочек. Их необходимо выяснить - для адекватного прочтения документов Академии по делу А.Матвеева и установления нужных нам деталей процесса академического освидетельствования.

Мы покажем, что на самом деле формальный характер экзамена и предрешённость результата изначально должны были быть ясны и У.А.Сенявину, и А.Матвееву. Им это должно было представляться совершенно очевидным ввиду как свойств личности Шумахера, так и общего положения в Академии наук в 1731 году.

Конечно, У.А.Сенявину было ведомо, что в тот год на другом берегу Малой Невы, в Академии наук, трудились блестящие учёные мужи: астроном и картограф Жозеф Николя Делиль, физиолог и математик Даниил Бернулли, ставший знаменитым математиком Леонард Эйлер, химик и натуралист, будущий исследователь Сибири Иоганн Георг Гмелин и историк Герард Фридрих Миллер.152 О познаниях в области изящных искусств этих учёных нам ничего не известно. Но в штате Академии был и один живописец, всё тот же Г.Гзель.153 У.А.Сенявин, из деловых соображений заинтересованный в благоприятном для А.Матвеева исходе всего дела, вероятно, не сомневался в такой же заинтересованности Г. Гзеля.

В самом деле, Г.Гзель имел скромный для иноземного мастера оклад - 600 рублей на двоих со своей супругой, Марией-Доротеей "Гзельшей", которая состояла "малярицей" при кунсткамере и обязана была ее "водяными красками смалевать". 154 Поэтому он начал работать подрядом в Петропавловском соборе под началом А.Матвеева ещё осенью 1728 года. Его картина "Снятие с креста" была принята Комиссией в апреле 1729 года.155 Эту работу "голанца Георгия Гезеля", (прибывшего в Россию всего два года назад, в том же 1727 году, что и А.Матвеев), Комиссия оценила в 40 рублей. Та же Комиссия, в составе которой самым авторитетным лицом был наш Иван Никитин, оценила две картины А.Матвеева выше - по 50 рублей. 156 (Обратим внимание, как в документе Канцелярии прописана фамилия живописца - "ГЕзель". Таким словом - "гезель" - в то время в России именовали должность подмастерья157.)

В январе - мае 1731 года, когда дело А.Матвеева находилось в Академии, Г.Гзель, как упоминалось, трудился под его присмотром над выполнением выгодного заказа Канцелярии от строений на 9 больших картин для собора. Г.Гзель, разумеется, знал, что эти работы, которые он обязался написать уже к 1 июня того года, ещё предстоит принять и оценить в денежном выражении комиссии, куда ex-officio войдёт руководитель живописных работ в соборе А.Матвеев.158

А в Академии наук способности Гзеля не находили должной оценки. Совсем не ценил Гзеля библиотекарь Шумахер.159

Яндекс.Метрика
В.П. Головков © 2014