Живописец Иван Никитин
Сайт историка искусства
Головкова Владимира Павловича
ДОКУМЕНТЫ
ИЛЛЮСТРАЦИИ
КОНТАКТЫ

19. Три "штуки", представленные А.Матвеевым в Академию (с. 285-286)

Должно быть, У.А.Сенявин ещё в феврале 1731 года понял, что результат академического освидетельствования А.Матвеева не зависит от уровня его художественного мастерства. Через близкого к генералу "архитекта и полковника" Д.Трезини, а затем через М.Г.Земцова, с которым он "водил хлеб-соль", об этом должен был знать и А.Матвеев. Не были для него, работавшего в соборе с Г.Гзелем, неизвестными и те художественные силы, которыми располагал в академии Шумахер. Что касается последнего, то Я.Штелин, хорошо его знавший и благоволивший ему, отмечал мимоходом, что Шумахер "мало смыслил в художествах".

Поэтому А.Матвеев должен был не самым серьёзным образом относиться к предстоящему испытанию в академии Шумахера и к предстоящему "собранию" профессоров, больших специалистов в своих областях, Гзеля с женой и гравёров, если таковое действительно имело место.

Обрисовав обстановку вокруг дела А.Матвеева на его "академическом" этапе, выдвинем теперь следующее предположение, весьма существенное для нашей темы.

В академию А.Матвеев предъявил те же три вещи, которые он выполнил в период относительно затишья в июле 1730 года и представил Д.Трезини и М.Г.Земцову на первом этапе аттестационного дела, проходившего в ведомстве У.А.Сенявина. То-есть тогда, когда, как мы показали, в Петербурге рядом с ним ещё находился его старший товарищ Иван Никитин, с которым, по всей вероятности, должен был посоветоваться Андрей Матвеев.

Аргументируем эту гипотезу. Как упоминалось, с начала 1731 года Канцелярия от строений спешно разворачивала широкий фронт работ по всему Петербургу, и в пригородах - Стрельне и Петергофе, и в Кронштадте. Старт делу А.Матвеева в Академии был дан Шумахером 6 февраля. Затем происходило согласование и уточнение экзаменационного задания, что требовало как времени, (возможно, на препирательства, обычные для Шумахера), так и личного присутствия в академии А.Матвеева.

Окончательный вариант "академического" задания Матвееву точно следует зафиксированному в промемории Канцелярии от 13 января 1731 года "прецеденту Каравакка 1727 года".

В марте-апреле А.Матвеев был, как мы знаем, занят в Меншиковом доме в Кронштадте. Таким образом, для написания новых работ, в том числе картин маслом на "историческую" тему и "персону с натураля", у него физически не было времени.

Наконец, как это следует из текста заключения Шумахера от 29 мая 1731 года, А.Матвеев предъявил в академии портрет, как говорится, не того начальника. Не чуткого к ветрам иноземца Шумахера, а начальника Канцелярии от строений генерала У.А.Сенявина: ".. принес помянутый Матвеев намалеванный чрез него портрет господина генерала маэора Синявина..."173

Не самый осторожный шаг, поскольку Сенявин и Шумахер находились в весьма неприязненных отношениях, о чем свидетельствует раздражённый тон многократных домогательств Шумахера к У.А.Сенявину по поводу изготовления "шкапов" для академической библиотеки и ремонта крыш в академии за счёт бюджета ведомства Сенявина.174

Яндекс.Метрика
В.П. Головков © 2014