Живописец Иван Никитин
Сайт историка искусства
Головкова Владимира Павловича
ДОКУМЕНТЫ
ИЛЛЮСТРАЦИИ
КОНТАКТЫ

3. Канва событий вокруг А.Матвеева в 1730 - первой половине 1731 года

После отъезда двора юного Петра II в Москву 9 января 1728 года Петербург постепенно приходил в запустение. Строительство в городе, которым руководила Канцелярия от строений, практически замерло - не было финансирования из казны. Только Д.Трезини продолжает строительство Гостиного двора и здания Двенадцати коллегий на стрелке Васильевского острова.

Почти замерли и живописные работы в Петропавловском соборе. Живописный мастер Канцелярии от строений Л.Каравакк, который должен был бы "по штатному расписанию" руководить этими работами, с конца 1727 года, как помним, находится в Москве. Ими с лета 1728 года руководит А.Матвеев, именуемый в документах того времени "замастером".

Но такой должности в штате, вообще говоря, нет. Иерархия работников в ведомстве чётко определена: ученик - подмастерье (гезель) - мастер. Мастер - это не только звание, но и должность, с соответствующим окладом. Звание живописного мастера означало не только степень признанного мастерства, но и «сквозное» руководство коллективом – от получения заказа до ответственности за конечный результат. Поэтому в применении к А.Матвееву необычное звание "замастера" означало не помощника или даже заместителя мастера, а, пользуясь современным языком, "врио" мастера.

А.Матвеева такое неустойчивое и двусмысленное положение, когда к тому же масштаб задач и ответственность не соответствуют денежному содержанию, перестало устраивать к началу 1730 года. 15 января 1730 года он подаёт прошение о назначении его на должность живописного мастера Канцелярии от строений, которую номинально исполнял Каравакк, уже два года пребывающий в Москве.

Но, поскольку А.Матвеев, как это следует из документов, хорошо справлялся со своими обязанностями руководителя живописных работ и за положенные ему 200 рублей годового оклада, его статус, вероятно, устраивал генерала У.А.Сенявина - в условиях жестокого финансового дефицита в ведомстве, сложившегося к началу 1730 года.

Демарш "замастера" был, несомненно, резким, а иноземному мастеру Л.Каравакку он должен был представляться предерзким. Шаг был даже рискованным, поскольку в своём прошении А.Матвеев не только выразил желание получить звание мастера, но и указал на кратную разницу в окладах - своего и Л.Каравакка. А ведь такая разница в жаловании иностранца и русского, даже на одинаковой должности, была установлена ещё Петром Великим и блюлась повсеместно. (В армии она была отменена Минихом только в 1732 году).

Мы подробно проанализируем соответствующие документы и покажем, что демарш А.Матвеева был на самом деле продуманным и исподволь подготовленным. В такой ситуации для А.Матвеева было бы странным не обратиться за советом к старшему товарищу И.Никитину, бывшему в то время, как мы ранее показали, в Петербурге. Как увидим, И.Никитин, начиная со времени пенсионерства во Флоренции, успел к тому времени приобрести большой опыт отстаивания своих интересов в бюрократических ведомствах. По-видимому, А.Матвеев заранее был уверен и в поддержке Д.Трезини и М.Г.Земцова.

За подачей А.Матвеевым 15 января 1730 года упомянутого прошения последовала целая цепь странных событий и бюрократических манёвров, затянувших принятие окончательного решения Канцелярией до 14 июня 1731 года. Они по необходимости отразились в бумагах Канцелярии и Академии наук. Это и предоставило нам шанс найти в документах след копийной доски А.Матвеева "Венера и Амур".

Начальная причина случившихся проволочек и колебаний в деле А.Матвеева очевидна. Подавая своё прошение 15 января судьбоносного 1730 года, А.Матвеев не ведал, что через три дня в Москве внезапно умрёт Пётр II. Последовали известные исторические потрясения, которые не могли не сказаться и на судьбе казённого художника А.Матвеева. Ни он, ни У.А.Сенявин не могли в начале года предвидеть ни колебаний новой императрицы по вопросу возвращения столицы в Петербург (и связанных с этим перспектив финансирования строительства на берегах Невы), ни возвышения Б.-К.Миниха, (что отразилось на устойчивости положения У.А.Сенявина), ни нежданного фавора подгадавшего к коронации Л.Каравакка.

Вот как выглядит запечатлённая в документах хроника событий вокруг А.Матвеева, после 15 января 1730 года. Обратим внимание на положение дат на оси времени.

15 января 1730 года - прошение "замастера" А.Матвеева в Канцелярию, "чтобы имяноватца б того живописного художества мастером".

9 июля 1730 года - первая реакция Канцелярии на прошение А.Матвеева. Архитекторам Д.Трезини и М.Г.Земцову приказано освидетельствовать живописца А.Матвеева на предмет подтверждения обоснованности его домогательств, и свидетельство их "за своими руками при репорте" подать в Канцелярию.1

7 августа 1730 года архитекторы рапортуют: освидетельствование подтвердило, что А.Матвеев "действительно имяноватца мастером достоин с награждением ее императорского величества жалованья".

23 декабря 1730 года, наконец, последовала реакция Канцелярии на рапорт Д.Трезини и М.Г.Земцова. Свидетельство архитекторов живописного мастерства А.Матвеева признано недостаточным, "понеже славного живописного художества мастера Каравака здесь при Санкт Питербурхе не обретаетца и для того на оном атестате утвердитца не можно".

Тут в Канцелярии вдруг вспоминают, что "имеется при Санкт Питербурхе академия наук". Принимается решение "для вящего утверждения" туда "послать промеморию (официальную памятную записку - В.Г.) и требовать, чтоб повелено было реченного Матвеева освидетельствовать - в живописном мастерстве искусство он имеет ли и мастером именоватца достоин ли, жалованья почему ему давать надлежит. И ко свидетельству чтоб прислано было в Канцелярию от строений известие». 2

13 января 1731 года была утверждена соответствующая пространная промемория Канцелярии, посылаемая в Академию наук.

25 января 1731 года промемория поступила в Академию. Этот ценный, чрезвычайно информативный документ сохранился в её архивах.3

6 февраля 1731 года в академии заслушали промеморию Канцелярии от строений, постановили освидетельствовать А.Матвеева и определили, какие работы он должен выполнить и предъявить академикам Шумахера. "А когда вышепоказанное все сделает, тогда призвать всех академических живописцев и грыдоровальщиков, и предложить им показанную работу, и объявить им свое мнение: оный Матвеев достоин ли именоваться мастером и жалованья почему ему надлежит давать?"4

В апреле 1731 года А.Матвеев представил в академию требуемые работы, перечень которых был позже уточнен, по-видимому, в феврале - марте.

В мае 1731 года они "предложены были профессорам и определенным к тому художеству, в их собрании, для свидетельства".

29 мая 1731 года библиотекарь И.Д.Шумахер подписывает и направляет в Канцелярию от строений итоговый документ освидетельствования.

14 июня 1731 года Канцелярия заслушивает все свидетельства о А.Матвееве, зафиксированные в пространном протоколе, и постановляет: "оному живописцу Андрею Матвееву быть живописного художества мастером".5

Прокомментируем странные особенности представленной хронологии.

Почти пять месяцев Канцелярия игнорировала прошение от 15 января одного из своих ключевых работников, к тому же, несомненно, поддержанное его непосредственным начальником - Д.Трезини, правой рукой главы Канцелярии генерала У.А.Сенявина.

Наконец, 9 июля прошению дан ход. Экзаменовать живописца А.Матвеева поручено архитекторам Д.Трезини и М.Г.Земцову. В столь короткие сроки, какие позволяло простое приличие, те дают максимально благоприятное заключение.

Тут наступает вторая пауза в четыре с половиной месяца. 23 декабря Канцелярия вдруг спохватывается, что в составе экзаменаторов не было единственного живописного мастера этого ведомства, Л.Каравакка, который вот уже три года, как "обретается" в Москве.

Принимается решение привлечь к свидетельствованию А.Матвеева Академию наук. Там художнику предлагается чётко сформулированное задание. Оценивали представленные им художественные работы, как мы покажем, уважаемые профессора математики, астрономии, географии и истории "на своём собрании". В синклит входили также лица, странно поименованные в документе академии "определенными к тому художеству".

Составленное итоговое заключение Шумахера, как мы покажем, содержало весьма двусмысленные по отношению к А.Матвееву пассажи. У.А.Сенявин их проигнорировал, приняв, наконец, волевое решение о возведении А.Матвеева в ранг живописного мастера.

Возникавшие несколько раз сложности завершившегося 14 июля 1731 года процесса аттестации А.Матвеева на звание и должность живописного мастера Канцелярии от строений были вызваны разными причинами, которые предстоит, по возможности, прояснить. Для их правильного понимания особое значение имеют фигуры начальника Канцелярии от строений генерал-майора У.А.Сенявина, яркого и типичного представителя старой петровской гвардии и небезызвестного библиотекаря Академии наук И.Д.Шумахера, в тот период фактически возглавлявшего это учреждение ввиду отсутствия в Петербурге президента академии Л.Блюментроста. Маячила за событиями и персона Л.Каравакка, пребывающего в Москве.

Яндекс.Метрика
В.П. Головков © 2014