Живописец Иван Никитин
Сайт историка искусства
Головкова Владимира Павловича
ДОКУМЕНТЫ
ИЛЛЮСТРАЦИИ
КОНТАКТЫ

4. Перемены времён Петра II. Остерман и перенос столицы (с. 221-223)

Как известно, отъезд двора в Москву 8 января 1728 года на коронацию юного Петра II довольно скоро обернулся переносом туда же столицы. Это в свою очередь - вкупе с безответственным, бездарным и часто своекорыстным, из клановых интересов, верховным управлением Долгоруковых и Голицыных - вызвало перекос всей системы государственного управления, эрозию его петровских основ.

Ушла в Москву гвардия, перебрались Сенат, Синод и Коллегии. В великой неразберихе переезжали и долго рассаживались в тесноте многочисленные государственные управленческие конторы и канцелярии. Вследствие наступившего разгильдяйства в системе госуправления - "похлебства", как называл это Петр I, падали сборы в пустевшую казну.6

После переезда двора в Москву Долгоруковы, полностью овладев контролем над Петром II, быстро выжили из Москвы иноземца К.Г.Левенвольде: "Граф Левенвольд, генерал-адъютант князя Меншикова, теперь назначен депутатом от Лифляндскаго дворянства, уезжает сегодня в Лифляндию" (легационный советник Лефорт, донесение королю Августу от 17 мая 1728 года), но сохранили компетентного А.И.Остермана, совершенно необходимого для ведения текущих внутренних и иностранных дел.

Но этот единственный в ближайшем окружении Петра II человек с по-настоящему государственным складом ума - Андрей Иванович Остерман - временно, чтобы сохранить влияние на подростка - императора, отошел в тень. В своей депеше королю Августу из Петербурга от 3 января 1730 года русофил Лефорт доносил: "Остерман ни за что не хочет взяться..".

В Москве его положение при императоре осложняется. В депеше уже из Москвы 23 февраля 1728 года посол Лефорт с горечью отмечал: "Остерман стоит один и находится в оборонительном положении.. . Неужели нам никогда не придется видеть прочного и постоянного положения дел?"7

С другой стороны, победившая - условно старомосковская - партия реализовывала осознанную и чёткую стратегию реванша. Ключевым в ней был вопрос о столице государства российского.

Перемещение столицы в Москву не было просто важной составляющей контрреформы или даже её апогеем. В действительности перенос столицы и представлял собой реализованный необратимый откат от петровских реформ, а не только его видимый символ. В нём и состоял реальный реванш старомосковской знати. Это была контрреформа сама как таковая, автоматически влекущая со временем отмирание всех ветвей грандиозных петровских преобразований.

В самом деле, как известно, стратегической целью Петра Великого была европеизация России путём её прорыва в Европу - через окно на берегу Балтийского моря, которое пришлось прорубать такой тяжкой ценой.

Напомним, изначально Петербург виделся Петру просто как город-крепость, защищающая завоёванные земли на Балтике.8

Великий реформатор всё яснее понимал, что тотальную модернизацию, т.е. глубинную европеизацию России невозможно осуществить даже самыми драконовскими указами. Император знал, что это возможно и осуществимо только посредством естественной взаимной, обоюдовыгодной, мощной и постоянной циркуляции людей и товаров. На практике же в те времена, с учётом российских расстояний и дорог, такие потоки рентабельны, т.е. реализуемы, только морским путём. Перенос столицы из Петербурга, который можно было создавать на прибрежных болотах только напряжением всех сил государства, предрешал неизбежное разрушение неокрепшего и не завершённого бастиона на Балтике - простым прекращением финансирования. Что и происходило, оживив надежды Англии и Швеции - при запустении новой столицы - пресечь выход России к морю, отняв у неё земли, завоёванные Петром I.

Это не могли не понимать люди петровского призыва - поколение государственно мыслящих людей, "птенцов гнезда петрова", таких как А.И.Остерман, П.И.Ягужинский, канцлер Г.И.Головкин, Феофан Прокопович, вице-адмирал Н.А.Сенявин и его брат У.А.Сенявин, М.П.Аврамов, петербургский губернатор Бурхард Кристоф Миних. А где же они, былые сподвижники Петра Великого? Они рассорились, рать рассыпалась. А.Д.Меншиков в березовской ссылке. (Впрочем, именно он нанёс первый и сокрушительный удар по бывшим соратникам, придумав заговор Девиера и Толстого).

А между тем глухая, но очень острая борьба за возвращение столицы в Петербург продолжалась все годы короткого царствования Петра II . Историки почему-то очень мало уделяли ей внимания. В рамках же нашей темы этот вопрос принципиально важен. Мы приведём прямые документальные доказательства накала борьбы вокруг этого жизненно важного для судеб державы вопроса.

Опять сошлёмся на свидетельства осведомлённого независимого наблюдателя - посла Лефорта.

Торжественный въезд в Москву Петра II состоялся 4 февраля 1728 года, а уже 4 марта посол Лефорт доносил графу Флеммингу: "Здесь опубликовано: кто станет поговаривать о возвращении двора в Петербург, будет бит нещадно кнутом."9

Борьбу вёл в Москве единолично А.И.Остерман. (Как указывал ещё С.М.Соловьёв, в те времена русские уже не воспринимали обрусевшего А.И.Остермана иноземцем, как и Брюса).

Если исходить из депеш Лефорта в 1728-1729 годах, возвращение столицы в Петербург было в те годы его основной стратегической целью.

Эта закулисная борьба осенью 1728 года вступила в решительную фазу. Любопытные подробности событий содержатся в донесениях посла.

А.И.Остерман сумел убедить в необходимости возвращения двора в Петербург любимую сестру Петра II, великую княжну Наталью Алексеевну (1714 - 1728). Наталья была не очень красивой, но доброй и разумной девочкой. Как старшая сестра, она оказывала некоторое благотворное влияние на непутёвого Петра II, но умерла всего 14 лет от роду.

Посол Лефорт доносил королю из Москвы 4 ноября 1728 года: "..Великая Княжна и барон Остерман настаивают ехать в Петербург».

Сам посол был настроен скептически, поскольку продолжал: "Коллегии находятся здесь и едва ли перевели их сюда на короткое время."10

Но события приняли неожиданный для А.И.Остермана драматический оборот.

Через три недели, 28 ноября 1728 года великая княжна Наталья умирает. Подросток-император в глубоком отчаянии.11

Как это ни удивительно, но обычно крайне осторожный, многоопытный А.И.Остерман, понимая, что стоит на кону, теперь готов был пойти на крайние, рискованные лично для него меры. 29 ноября 1728 года Лефорт доносит королю: "Остерман сказал вчера..., что если двор не возвратится в Петербург, он решается просить об отставке". В итоге оставшийся без поддержки А.И.Остерман проиграл и вновь отошёл в тень.12

Яндекс.Метрика
В.П. Головков © 2014